Читаем Солнце над Бабатагом полностью

— Надо бы бойцам раздать,— сказал Ладыгин.

— А мы уже по эскадронам распределили. Кузьмич получил.

— Ну-ну, добре. Попробуем, что за кислота такая,— сказал Иван Ильич, пряча пакетик в карман.

Над пустыней светила луна. Во все стороны расстилалась лишенная растительности обширная площадь такыров.

Узнав от встречного каравана, что Абду-Саттар-хан находился вчера у колодцев Султан-биби, Петров спешил выйти к рассвету в этот район. Бригада шла рысью. По сухим мертвым такырам катился мощный конский топот. Приближался рассвет. Впереди на сероватом фоне неба мелькали разведчики Куца.

Такыры внезапно кончились. Лошади шли теперь шагом, увязая копытами в мелком шелковистом песке.

Вдоль горизонта скользнул яркий луч, и почти сразу же показалось пылающее красное солнце.

Перед глазами бойцов раскинулось необъятное море холмистых песков. Холмы казались застывшими огромными волнами, взметенными неистовой бурей. Иногда холмы разбегались, уступая место песчаной зыбкой равнине, которую словно бы рябил ласковый ветер.

Вокруг стояла торжественная тишина. Ни в небе, ни на земле не было заметно движения, и только накалившийся воздух струился и дрожал над барханами.

— Вот они — Кызылкумы,— сказал Ипполитов, ехавший бок о бок с Петровым.

— Мертвая картина,— заметил Петров.— Однако что же наша разведка, Дмитрий Романович? Судя по времени, мы должны быть у колодцев.

— А вон Куц едет,— показал Ипполитов на появившегося среди барханов всадника в голубом халате, который, шпоря большую рыжую лошадь, скакал к ним тяжелым галопом.

По несколько встревоженному лицу Куца Петров понял, что командир дивизиона приехал с плохими известиями.

Он не ошибся. Куц доложил, что Абду-Саттар-хана у колодцев не оказалось и, судя по следам, банда ушла в северо-восточном направлении. На вопрос Петрова, хороша ли вода в колодцах, Куц сказал, что воды нет, колодцы засыпаны.

— Что же будем делать?—спросил Ипполитов, с беспокойством переводя глаза с Куца на Петрова.

— Идти вперед,— твердо сказал Петров.

— Вперед?.. Правильно! И я такого же мнения,— подхватил Ипполитов.

22

Бойцы шли медленно, ведя лошадей в поводу. Горячий воздух был полон раскаленной пыли. Он обжигал потные лица, сушил губы, горло, язык.

Назад дороги не было. Бригаду отделял от воды двухсуточный переход. Двигаться можно было только вперед. Ипполитов уверял, что к полудню они достигнут колодца Ак-Кудук.

Жар поднимался снизу, от пышущего зноем песка; а сверху беспощадно жгло солнце, казавшееся теперь уже не безгранично далеким, а нависшим над головой необъятным пламенем.

Изнемогая от жажды, Маринка брела по песку, ощущая жар, прожигавший подметки сапог. В ее фляге оставалось еще глотка два воды, но она берегла их. Мало ли что еще может случиться. В ушах дрожал звенящий надоедливый звук. Маринка прикрыла глаза и почувствовала, как кровь, словно удары молота, бьет в виски, хотелось дышать чаще и глубже, но воздух был накален до предела, и когда она глубоко вздохнула, то словно огонь проник в ее грудь.

Внезапно гул голосов прошел по колонне.

— Колодцы!.. Вода!—донеслось до Маринки.

Иван Ильич заглянул в колодец и тут же отпрянул назад. На него пахнуло ужасающим смрадом.

— Ты что?— спросил Ильвачев, увидев, что командир побледнел. Он тоже заглянул в черное жерло колодца.

— Смотри, нога!

— Нога?..

— Где нога?.. А ну, ребята, позволь!..

— Дайте посмотреть!..— заговорили красноармейцы, обступая колодец.

— Смотрите, верблюд!.. Вот, сволочи, верблюда бросили!..

— А это чего?..

— Где?..

— А вон торчит... Рука... Рука человечья!..

Все смолкло. Солдаты воспаленными глазами смотрели друг на друга.

Резкий крик разорвал тишину. Лаврннкевич сорвал с плеча винтовку и бросил ее на песок.

— Завели! Погубили!—закричал он, ударяя себя в грудь кулаком.— Не могу больше идти... Пить хочу!.. Г рудь горит!.. О-о-о-!.. Воды!.. Дайте воды... У, сволочи...

Он упал и забился. Пальцы его зарылись в песок.

Кастрыко подошел к Лавринкевичу, сильной рукой схватил его за воротник и, встряхнув, поставил на ноги,

— Встань! Кто тебя завел, негодяй?.. Возьми винтовку... Ну? Кому говорю?— Кастрыко сделал угрожающий жест. Его длинное лицо, поросшее рыжеватой щетиной, было так грозно, что Лавринкевич молча повиновался.— Мне таких бойцов не нужно во взводе. Еще одно замечание — и выгоню вон!.. Ишь, истерику закатил, а еще боец называется...

Раскинув руки, Вихров лежал у подножья бархана. Его, как и всех, мучила нестерпимая жажда. В накалившейся фляге уже давно не было ни капли воды. Чувствуя тошноту, он откинулся на спину и, как всегда в трудную минуту, стал думать о Сашеньке. Она писала, что переехала к брату в Детское Село, где ей очень понравилось. Детское Село. Ему очень живо представился парк, в котором ему приходилось бывать, когда он был курсантом... А как хочется пить! Горло и грудь словно раздирают железные когти... Перед его глазами поплыл кровавый туман...