Читаем Солнце, море... Дирижабль полностью

- Покер. Колоду даёте вы. Мистер Салех проверит их, чтобы исключить жульничество. Потом ваш человек раздаст карты, после чего дадим клятву честной игры. У каждого из нас будет десять ставок. – Ричард же, напротив, был предельно спокоен и собран.

- Я…

- Вы боитесь, что вас сочтут предателем? – Гринривер хмыкнул. – Дам совет. Пусть семьи тянут жребий. В случае вашей победы. Объявите о споре публично. И вы будете героем.

- Зачем… Зачем это вам?

- Зачем мне играть с вами, тянуть нервы и издеваться? – Молодой человек внимательно уставился собеседнику в глаза.

- Да.

- Он мудак. – Пояснил ситуацию Салех, который активно грел уши.

- Я на отдыхе. – На подначку приятеля молодой человек не отреагировал.

- Ага, будь мы тут по службе, он бы уже насиловал ваш хладный труп. – Рей не упускал возможности закрепить репутацию приятеля.

- Я бы не стал исключать подобного варианта. Но повторюсь, я на отдыхе. Вы свободны, Гай. Пришлите кого-то, кто будет при мне вестовым. Если понадобитесь, я позову. – Молодой человек отвернулся от собеседника, давая тому понять, что аудиенция подошла к концу.

- А партия…

- На закате.

Гай Коркоротос покинул компанию имперцев, у них впереди был ещё мешок писем. Легат находился в том состоянии духа, когда ему не помешала бы указанная шаман-трава. Если у человека отнять, а потом вернуть ему надежду, от его нервной системы много не останется.

Утешения мужчина пошлел искать в Храм Теней. Лакот, дарующий сон. Почитаемый и любимый бог островитян. Сложно сказать, в чём была причина такого казуса, но в то время, как империя (и весь остальной мир) почитала целые пантеоны, жители полисов почитали Лакота и только его одного.

В храме теней всегда было тихо. Жрецы не приветствовали праздных прихожан. Да и вообще, считалось что к Богу надо идти лишь в тех случаях, когда от тебя уже ничего не зависит. Даже когда речь шла о судьбе всего острова, легат не пересёк порог святилища.

А сейчас… Сейчас был тот самый момент.

Никто не знал, как выглядит храм внутри. Хотя вход в него всегда открыт. Дверной проём на стене обрамляли две колонны белого мрамора. Свет, что лился с улицы, падал на белый пол храма. И это пятно света – единственное что прихожанин мог разглядеть.

Сразу за границей света начиналась тьма. Словно кто-то отсёк ножом эту самую границу. Тьма и тишина. Лишь потоки воздуха давали понять, что человек зашёл в помещение, а не оказался у края бездны. Казалось, храм Повелителя Теней просто пьёт солнечный свет. До последней капли.

Жрецы Лакота не собирали подаяния. Не возжигали благовония. Не читали проповеди. Завёрнутые в тёмный саван фигуры молча взирали на город в те редкие часы, когда и солнце, и луна скрыты от взора человеческого.

Служители Молчаливого ходили тропами теней. Их странные песни, что иногда доносились через стены храма, что выглядел как каменная шкатулка с единственной дверью-порталом, навевали тёплые сны и успокаивали даже самую истерзанную страстями душу.

Легат шёл отдать тьме свою судьбу. Шёл, отравленный надеждой, раненый поражением. Шёл, чтобы вручить теням самого себя.

Лакоту не носили даров. Тот, кто пришел с молитвой и был жертвой. Хочешь исполнить желание? Шагни в темноту. Не все возвращались. А кто вернулся, часто терял что-то важное. Смех, память о чём-то хорошем, часть своего тела…

Легат вошёл в храм. Лишь на секунду он замер на границе света и тени. Бросил прощальный взгляд на яркие краски тёплого лета и шагнул в темноту.

Обратно он вернулся уже вечером. Лакот взял свою плату. Великую плату – он отнял у Гая то, что позволило ему стать мудрым правителем. Легат отдал в качестве платы свой страх. После этого дня он уже никогда ничего не боялся. В качестве ответного дара он сжимал в руках колоду игральных карт, завёрнутую в грубую бумагу.

Тем временем имперцы всё глубже погружались в сладкие грёзы. На пляже установили стол, принесли еды. И даже прислали два десятка самых привлекательных девиц из местного борделя. Победу Ричарда отмечали с размахом.

Празднование переместилось на центральную городскую площадь. На террасу лучшей гостиницы. Слухи о карточной партии разнеслись по лагерю, в который эвакуировались жители города. И самые смелые по одиночке, а то и группами, пошли в сторону центра.

Комендант крепости организовал кордоны. Быстро нашлись смельчаки, что впали в искушение решить проблему иноземного вторжения с помощью точного выстрела или адской машинки. Что сотворят разгневанные имперцы после такого партизанского «привета», проверять у гарнизона желания не было. Смельчаков ловили и тащили на берег, где до сих пор остывала чёрная линза расплавленного стекла.

В тот момент, когда солнце краем коснулось безмятежного океана, на площадь вошёл Гай Коркоротос. Мужчина облачился в парадный мундир тёмно-синего цвета. Оружия при нём не было, а правое предплечье опоясывала чёрная повязка.

Рей Салех, едва бросил взгляд на визитера – моментально протрезвел.