Читаем Солнце полностью

– Да, Ховард, точно. Ребятки сотрудничают с Лестерсом. Говорят, их барабанщик – дружок Лестерса, и он снялся в нескольких эпизодах, – кивает Уолтер. – Кстати, часть съемок проводили на их концерте. Их саунды – просто бомба, так что и мы должны хорошенько поработать.

Мы приступаем.

Но я не могу перестать думать о Дастине и о нашем расставании. Сидя в полутемном углу, я вспоминаю нашу единственную ночь. Я не жалею, что так поступила, и я навсегда сохраню в себе ту нежность, которую подарил мне Дастин. Его пальцы, волосы, губы, запах ментола, голос, взгляд голубых, словно весеннее небо, глаз. Я не знаю, были бы мы вместе, если бы с Мэг и Эштаном ничего не случилось. Но я знаю, что не забуду его.

И словно наяву я слышу его голос.

«Удивлен. Франки может быть девушкой. Красивой девушкой. Это слишком большое потрясение. Кажется, кружится голова…»

«Франки, ты такая глупая и так раздражаешь. Но сегодня слишком красивая, чтобы я на тебя злился».

«Ты сегодня мне снилась, Франки».

А спустя какое-то время слышу, как сквозь удары сердца тихо начинает играть «Небесное радио» – впервые за год. Я замираю – даже боюсь дышать, прислушиваюсь к нему и запоминаю. Потом спешно делаю наброски мелодии, используя чужую гитару, а затем показываю их Уолтеру и музыкантам Дианы – каждый, естественно, в курсе нашей тайны, и у каждого – договор с миссис Мунлайт. Других людей на этой уединенной студии просто нет. Моя мелодия нравится им, и начинается работа над созданием партий. Слова уже есть – их прислал автор текстов Алекс, с которым также сотрудничает Уолтер. Я давно не была «в деле», и все происходящее для меня словно глоток свежего воздуха. Я не замечаю, как бегут часы, как наступает ночь, утро, день, вечер. Для сна нет времени – я, как и все остальные члены команды, не уезжаю из особняка уже сутки, и мы все живем на кофе. Я так увлекаюсь, так сильно забываюсь в музыке, что следующим вечером называю басиста Четом – в какой-то момент мне чудится, что я снова в гараже Оливера, на нашей репетиционной базе.

– Я не Чет, – удивленно говорит бас-гитарист. – Санни, ты что-то перепутала.

– Извини, Майк, – касаюсь я его предплечья. – Случайно. Не спала больше суток.

Я одним глотком допиваю оставшийся кофе, а он задумчиво на меня смотрит.

– Ты ведь раньше где-то играла? – спрашивает вдруг Майк. Он – полная противоположность Чета. Светловолосый, сероглазый, с легкой щетиной, худой и всегда ходит в светлых рубашках навыпуск. Он очень техничен, такой же профи в своем деле, как и Уолтер – в своем, но, возможно, Майку не хватает задора.

– Конечно, – отвечаю я. – Почему ты спрашиваешь?

– Я не могу понять, почему ты согласилась на это, – медленно говорит басист. – Петь вместо дочери миллиардера. И оставаться в безызвестности.

– Потому что мне заплатили, – сдержанно отвечаю я. Ненавижу эту тему. – Разве не ясно, Майк?

– Не злись, Санни, – миролюбиво улыбается он. – Мне просто интересно. Ты шикарная вокалистка. Могла бы сделать головокружительную карьеру.

Я склоняю голову набок.

– А почему ты не играешь в какой-нибудь банде – сам ведь говорил, что мечтал об этом, – а остаешься музыкантом по найму? – спрашиваю я. – Тоже ведь из-за денег, верно?

– Верно, – легко соглашается Майк.

– Мы оба здесь из-за денег. Мы почти на равных условиях.

– Без твоего голоса Диана Мунлайт не стала бы такой популярной. А без моей басухи – вполне, – замечает Майк. – Мы не на равных условиях. Играю я здесь потому, что мне нужен стабильный доход – жена недавно родила дочь. Если бы не дочь – не пошел. А что случилось у тебя?

У нас с Майком хорошие приятельские отношения, и мне хочется вдруг все ему рассказать, однако я не успеваю. В студии появляется Диана. Без свиты из охраны и гримеров, ее сопровождает лишь менеджер.

За год Диана Мунлайт изменилась. Стала увереннее, ярче и холоднее. Ее волосы теперь белые, ярко подведенные глаза кажутся не уставшими, а насмешливыми, в каждом жесте – уверенность и женственность. Она сделала на предплечье татуировку в виде собственного символа – полумесяца, пронзенного тремя стрелами. И носит вызывающую одежду в стиле гранж, множество перстней, цепочек и серег, среди которых много лунных символов и знаков. Ей идет. И мой голос ей тоже идет. Хотя мне с трудом удалось убрать из него мои эмоции. Слишком яркие и солнечные, как сказал звукорежиссер. Диана должна петь более холодно и отстраненно. Это ее образ. Образ Луны – загадочной и далекой.

Поклонники называют Мунлайт Ледяной королевой, сотрудники лейбла – Королевой равнодушия, а те, кто знает о ее тайне, шутят, что Диана – Льдина. Она почти ни с кем не общается – только по работе. Она не показательно высокомерна – напротив, спокойна и вежлива, но люди чувствуют отстраненность и нежелание общаться с ними, а потому пытаются держать дистанцию.