Читаем Солнце полностью

Дастин все-таки пробирается сквозь всю эту толпу на съемочную площадку. Режиссер, увидев его, кажется, говорит что-то резкое, но Дастин лишь отмахивается и с размаху садится в кресло. К нему тут же подлетают гримеры и плотный молодой мужчина, в котором я узнаю Хью – он протягивает Дастину сценарий.

Я не могу покинуть парк просто так. Знаю, что не должна оставаться и смотреть на Дастина, но малодушно не могу заставить себя уйти. Я стою в тени под деревом и смотрю на него, зная, что он не видит меня.

Он помнит мое имя?

Съемки начинаются не сразу. К ним долгое время готовятся, снова о чем-то спорят, что-то настраивают, режиссер объясняет какие-то нюансы Дастину и актрисе – белокурой девушке с нежным лицом, а перед началом съемок помощник режиссера убедительно просит присутствующих не мешать процессу.

Я впервые вижу, как снимают настоящий фильм. Но лучше бы я ушла, потому что снимаемая сцена оказалась романтической. Дастину нужно поцеловать актрису, которая по фильму, видимо, является его любимой девушкой.

Они переснимают эту сцену несколько раз – команде требуется несколько дублей. А я стою и смотрю, как Дастин целует другую девушку, нежно беря ее лицо в ладони и что-то тихо говоря. Я знаю, что это его работа, и я не ревную, потому что у меня нет на это права. Но сердце становится тяжелым, и на душе пасмурно. Я сама отказалась от этого человека. И все, что я могу позволить себе – смотреть на него издали.

Когда он целует девушку, мне кажется, что его губы мягко касаются моих. И я с трудом оправляюсь от этого нежного наваждения.

Когда они заканчивают съемку – фанаты Лестерса тут же начинают орать и размахивать плакатами, – я ухожу. Но направляюсь не в сторону огромного парка, а к ярко освещенной улице. Мне нужно около часа, чтобы добраться до дома.

Около выхода меня вдруг кто-то догоняет и касается моего плеча. Я цепенею – в первые секунды мне кажется почему-то, что это Дастин. А когда резко оборачиваюсь, вижу Хью. За год он ничуть не изменился. Но теперь в его светлых глазах нет былого добродушия.

– Санни Ховард, – улыбается он мне. – А вот и ты.

Меня заметили. Я была слишком беспечной. Но хорошо, что меня заметил Хью, а не Дастин.

Я с трудом беру себя в руки.

– Добрый вечер, – улыбаюсь я Хью.

– Добрый ли? – приподнимает он светлую бровь. – Что ты хочешь, Санни?

Я изумленно смотрю на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Не притворяйся, – еще шире улыбается он. – Я давно наблюдаю за тобой. Ты пришла сюда, потому что узнала о съемках. Значит, ты что-то хочешь от Дастина. Верно?

Его логика – железная, и я не думаю, что Хью поверит в совпадения. Я сама не слишком в них верю.

– В тот раз не повезло с паролями, – неискренне сочувствует Хью, – думаешь, повезет в этот с чем-нибудь другим? Санни, ты слишком сильно меня разочаровала.

– Жаль, что так вышло, – медленно отзываюсь я.

– Я верил тебе не меньше, чем Дастин. Ты была по-настоящему ему дорога. Но если ты думаешь, что такой человек, как он, до сих пор влюблен в тебя, то ты ошибаешься, – говорит Хью уже серьезным голосом. – Конечно, он расстроился из-за того, что ты оказалась обычной воришкой.

Я сжимаю зубы.

– Злишься из-за того, что ничего не получилось? Дастин не такой болван, каким мог тебе показаться. Оставь его в покое, Санни Ховард, иначе ты пожалеешь. Я не скажу ему о нашем разговоре, а ты перестань искать с ним встреч. Поняла?

– Я и не ищу этих встреч.

– Так я тебе и поверил. И если тебе интересно, у Дастина есть подруга, и я надеюсь, что они поженятся. Он настроен серьезно.

От его слов в груди холодеет, а сердце становится янтарем.

– Какая мне разница? – холодно спрашиваю я. – Мне плевать на Лестерса и его подруг. Я оказалась здесь случайно. Я спешу, до свидания, Хью.

– Я предупредил тебя, – доносится мне вслед.

Я ухожу. Шагаю по ночным улицам, думая о встрече с Дастином, и по губам бежит ночная прохлада. Она замораживает меня изнутри еще больше, и янтарь, в который превратилось мое сердце, покрывается инеем. Хорошо, что он не слишком горевал после моего ухода и нашел себе девушку. Наверное, ее скрывают так же тщательно, как и меня.

До дома я добираюсь порядком уставшей и сразу же набираю себе полную ванную, а потом погружаюсь в лавандовую пену с головой. Горячая вода расслабляет мышцы, но вот сердце согреть не может. И одеяло, которым я укрываюсь, когда выхожу из ванной комнаты, – тоже. Мой сон – хрупкий и зыбкий, и всю ночь я вижу Дастина Лестерса.