Читаем Солнечный ход полностью

Солнечный ход

Хемингуэй с улыбающейся бородойбрел по улицам Кубы, пиная банку.Шел на встречу с Павлой Рудой,или Паблой Нерудой, или Фазилем Кастро.В то же время старикумолял золотую рыбку.А она отвечала: «Помилуй, старче,я готова сама к тебе в лодку,но не допрешь же».Тут же Вангоги бегали с гоголем-моголеми лепетали: «С похмелья – милое дело!Лучше, чем банку пинать по ночной Гаване,выпил бы рому и застрелился в ванне».

РАН

Говорила сестрица Аленушка:«Не пей, Ванечка, из копытца,даже если в нем плещется солнышкои волшебно искрится водица».Не послушался братец Иванушка,выпил он злую горечь познания.И явился профессор Капицапрямо в сердце открытое Ванино.И поведал: «В копытце копилисьмиллиарды по гибкой гиперболе,как по фазе, по папиной фазе!Демографствуя к точке качанияот прозрения до отчаяния,отраженного в каждой расемира-блеянья, бого-мычания,продолжения окончанияиндивидуума в подклассечеловеческого озверения.В каждой плате апокаления,в каждой мыслимой им пластмассенамечается просветление,предначертанное в ипостаси».

Середина

Встретил как-то раз Ходжа Насреддина.Говорит ему:– Вот ты – Насреддин,я – Насреддин,а есть ли между нами где-нибудь середина,за которой и ты – один, и я – один?Отвечает Насреддин Насреддину:– Ни дай Бог найти мне ту середину.Там пустыня до скончания века.Ни травинки, ни человека.

Кыргызская стрекоза

Поэзия – это самый дурной

и неудобный способ выражать свои мысли.

Пушкин… как киргиз, пел

вместо того, чтобы говорить.

Лев Толстой

Как все срастается на плоскости —сюжет расчерчен по прямым.Какой кошмар – в преклонном возрастепочувствовать себя Толстым.Давно пора играть с объемами,вплетать в пространственный узорэпохи с пестрыми коронамивосходом выкрашенных гор.Земля из трубочки горошинойлетит в замыслимую дальсреди травы давно не кошеннойи узнаваемой едва ль.А тут все плоскости, да плоскости.Сижу, шинкую колбасу.Какой кошмар – в преклонном возрастевозненавидеть стрекозу.

Три Ноя

Вот так всегда: сначала лютый знойрастопит ледники, потом потоп,и первый армянин, широконосый Ной,нахмурит свой едва заметный лоб.Но есть, однако, версия другая,что Ной был Ноей, девушкой прекраснойс глазами глубже тысячи однойи той безумной, той багрово-краснойгорячей ночи на исходе мая.Иное третья версия гласила:мол, Ной святой был никакой не Ной —так, просто по морю носило.