Читаем Солидный куш полностью

— Мне тоже. И не хотелось бы попасть снова.

— Я это учту, — пообещал Фалко.

Он убрал шпагу и вынул из поясной сумки пистолет. Не такой, какие Алина видела раньше. Этот был маленький, но с широким дулом. Фалко просунул в дыру пистолет, потом голову, и огляделся.

Улей оказался полым. Только кабинки-приемные прилепились к стенам, образуя деревянный пояс. Внизу, на покатом полу, стоял огромный — пару саженей в высоту — темно-синий кристалл. По всей видимости, он все еще функционировал. По поверхности кристалла пробегали ярко-синие разводы, а сам он едва слышно гудел. Не на одной ноте. Звук постоянно менялся, складываясь в замысловатую мелодию.

Помимо кристалла, на светлом полу четко выделялись черные полосы и серые растекшиеся кляксы. Первые были похожи на следы пламени, а вторые силуэтами напоминали сильфов. И то, и другое было сконцентрировано вокруг кристалла. Сильно пахло паленым. Фалко вздохнул и выбрался обратно.

— Что там? — спросила Алина.

— Похоже на поющий кристалл, — сообщил Фалко. — Как сталагмит, только темно-синий. Плюс куча мертвых сильфов. Там настоящая бойня.

Алина побледнела.

— Брик, давай убираться отсюда, а? — предложила она.

— Давай, — неожиданно легко согласился Фалко. — Думаю, кое-кому в Кампавалисе следует знать об этом, и чем скорее, тем лучше.

Едва Алина приподнялась на локте, как тупая боль форштевнем въехала в затылок. Девушка зашипела сквозь зубы.

— Э, сдается мне, ты чувствуешь себя хуже, чем выглядишь, — заметил Фалко.

— Да уж надеюсь, — сквозь зубы прошипела Алина. — Я…

Договорить она не успела. Фалко легко поднял ее на руки. Пинок ногой распахнул своенравную дверцу. Та откинулась, насколько позволяли петли, задержалась на миг и, набирая ход, пошла обратно. Фалко зафиксировал ее ногой.

— А вот и моя лодка, — не без гордости сказал он. — "Сагитта".

Алина повернула голову. Употребив эпитет "лодка", Брик Фалко проявил незаурядную скромность. На волнах лениво покачивался настоящий тримаран. Три длинных — саженей пять, не меньше — узких корпуса из темного дерева соединялись прочной металлической рамой. Две высоких мачты были наклонены друг к другу и соприкасались макушками, образуя с треугольник, опутанный сложной системой такелажа. На левом корпусе небольшой башенкой выстроились металлические кубы трехступенчатого опреснителя. Сразу за ним — рычаги рулевого управления. Надраенные бронзовые узлы поблескивали на солнце. Нос среднего корпуса прикрывал полукруглый железный щит, из-за которого торчали стволы сдвоенной гарпунной пушки. Столько металла одновременно Алина еще ни на одной лодке не видела. А ведь одна рама стоила, наверное, целое состояние, да и все остальное явно покупалось не на распродаже штормовых обломков.

— Вот за кем пиратам надо было гоняться, — тихо заметила Алина.

— Пусть только попробуют, — самодовольно усмехнулся Фалко. — У меня на борту целый арсенал, и я отлично знаю, как им пользоваться.

Он покачнулся на носках, и легко перепрыгнул на борт тримарана. Палуба покачнулась под ногами, и это движение отдалось в голове Алины. Больше чтобы отвлечься от ноющей боли, чем из любопытства, она спросила:

— Скажи, Брик, а кто ты такой? Странствующий принц? Ну, если, конечно, это не великая тайна.

— Совсем не тайна, — ответил Фалко, опуская ее на палубу. — Я — проповедник.

У Алины от удивления даже голова болеть перестала.

— Проповедник?!

— Именно. Белый проповедник пути Светлого Меркуцио. Несу бедным северным дикарям свет истинной веры и милосердие самой Алгоры.

— А что дикари делают здесь?

— Здесь только я, — успокоил ее Фалко. — Дикари, как им и положено, прозябают далеко на севере. Я там полгода проплавал, распространяя милость Алгоры, но у меня кончился порох, да и пуль почти не осталось. Так что я, как и ты, держу путь в Кампавалис. Надо пополнить запасы.

* * *

Губернатор Кампавалиса кричал, брызгал слюной и гневно топал ножкой. Еще он периодически всплескивал ручками, потрясал какими-то бумагами, короче: делал все, чтобы как можно глубже донести до двух своих слушателей всю степень своего расстройства. Это был невысокий человечек, которому природа щедро компенсировала в ширину все, что не додала в высоту. Фервор даровал ему взрывной характер. Алгора — безграничное, как мировой океан, упрямство. На разум оба творца, пожалуй, сильно поскупились. Видимо, каждый понадеялся на другого, а договориться между собой они от сотворения мира не могут.