Читаем Солдатский крест полностью

Валентин в доли секунды вдавил в плечо приклад пулемета, одновременно наведя его прицел на стоявших на обочине немцев, и нажал на спусковой крючок. Отдача вдавила его в спинку сиденья. Не обращая на это внимания, он снова дал по врагу очередь из пулемета, а потом повторил это еще несколько раз, пока стальная лента на пятьдесят патронов совсем не опустела. Солдат противника буквально смело метким огнем с мотоцикла, на котором прямо на них ехали диверсанты. Мертвые тела некоторых из них разбросало на снегу ливнем пуль. Поровнявшись с гитлеровцами, Окунев ускорил движение, резко прибавив обороты двигателя. В это же мгновение Павлов, сидя за ним, метнул ручную гранату под раму одного из стоявших на обочине мотоциклов. Проехав еще пару десятков метров, он отправил размашистым броском назад еще одну, а потом, развернувшись, выпустил прицельно из трофейного автомата несколько коротких очередей по врагу.

Сердце Валентина в это время сжималось в яростном азарте от ведения боевой работы. Немецкий пулемет не подвел его. Почти все пули достигли целей. Часть гитлеровцев полегла на месте, сраженная огнем. Довершил дело Павлов, метко забросив одну за другой ручные гранаты, которые взорвались через несколько секунд после того, как их мотоцикл миновал обочину, где находились немецкие связисты.

Но радость молодого солдата не была долгой. Его товарищ, только что стрелявший по врагу, неожиданно выронил из рук автомат и начал валиться назад. Валентин увидел это и схватил его за поясной ремень, не давая тем самым упасть с движущегося на скорости мотоцикла. Окунев тоже заметил происходящее у себя за спиной и крикнул:

– Что с ним?

Молодой солдат не знал, как ответить командиру. Стараясь не упустить тело Павлова, он резко дернул его на себя. Голова, плечи, руки и туловище диверсанта упали прямо на него. Ноги оставались в седле мотоцикла. По руке Валентина потекла кровь его товарища. Он уже догадался, что произошло, и громко крикнул:

– Командир!

– Вижу! Держи его! – хрипло ответил Окунев, маневрируя по заснеженной лесной дороге.

Они остановились, когда миновали несколько километров пути по лесам и полям. Заблаговременно свернув в сторону, командир группы сделал круг вдоль края рощи, потом вернулся к дороге, но, не доехав до нее около полукилометра, остановился и заглушил двигатель. Осмотревшись по сторонам, он опрокинул на себя тело Павлова.

Тот был мертв! Побелевшее безжизненное лицо и полуоткрытые глаза диверсанта все сразу сказали командиру. Гимнастерка, свитер и тельняшка под немецкой шинелью были залиты кровью.

– Пуля, – тихо выдавил из себя Окунев, констатируя смерть товарища, которого все еще держал на руках. – В последний момент кто-то из мотоциклистов попал в него из карабина. Вошла прямо в сердце.

Валентин не мог поверить в происходящее. Его новые боевые товарищи, доблестью, силой и навыками которых он восхищался и стремился им подражать во всем, гибли один за другим. Они пали в боях, в схватках с превосходящим по численности противником. Смерть каждого сполна оплачивалась уничтожением врага. И всякий раз каждый из них с презрением смотрел в глаза смерти и шел до конца, выполняя свою боевую работу.

– Начинай копать могилу, Сафронов, – произнес Окунев, еле сдерживая эмоции от потери еще одного бойца своей группы.

Валентин ничего не ответил. Смахнув бежавшие из глаз слезы, схватив имевшуюся при себе малую саперную лопатку, он с усердием и яростью приступил к выполнению приказа командира.

– Пошли за мной, – прервал его через некоторое время Окунев, когда до завершения работы оставалось совсем немного.

Он выдернул из держателя на борту коляски мотоцикла ящик с патронами к немецкому пулемету и, взяв его, куда-то пошел. Шатаясь от усталости, Валентин двинулся за ним.

– Тут река протекает, – начал говорить на ходу командир. – Я в этих местах в тридцать шестом, перед отправкой в Испанию, на маневрах был. Помню все. Она не широкая и не очень глубокая. Метра полтора-два. То, что нам нужно.

Дойдя до русла описанной им речки и осмотревшись вокруг, он положил взятый с собой ящик на ее крутой наклонный берег и, как будто прицелившись, отпустил его, разжав пальцы руки. Соскользнув вниз по обледенелой поверхности, тяжелый деревянный корпус проломил тонкую, еще не сформировавшуюся корку льда и скрылся под темной гладью воды. Окунев застыл на месте, пристально вглядываясь в воду.

– Смотри, Сафронов, – обернулся он к бойцу, – ящика совсем не видно. Значит, глубина и цвет воды подходящие. К тому же дно твердое, не илистое. И травой в теплое время года зарастает. Ящик этот тут никто не найдет, если знать не будет точного места его захоронения.

Поняв замысел Окунева, Валентин растянул лицо в улыбке. Сейчас ему стало окончательно ясно, что тащить вдвоем тяжелый ящик с золотом они долго не смогут. К тому же ожидаемые преследователи уже скоро должны будут сесть им на хвост.