— Да моего бывшего декана Валентином Степановичем звали.

— Бывает. Странное, конечно, совпадение, — покачал головой подполковник. — Ну, значит, мы с твоим бывшим деканом тезки.

— Валентин Степанович, есть у меня к вам один вопрос. Вам не кажется, что все это сделано специально? Ну, этот суд, то, что меня за день из университета отчислили, ваше появление сразу после суда. Все идет к тому, чтобы я подписал контракт?

— Не знаю, я, честно говоря, особо не в курсе твоих проблем, — пожал плечами Валентин Степанович. — Мне сказали, что есть кандидатура для меня, вот я к тебе и зашел, полистав немного твое личное дело. Но вообще-то… Парень, ты очень значительная фигура? Или у тебя есть заклятые враги? — недоуменно спросил подполковник. — Зачем кому-то такие сложности? Мне нужны контрактники, желательно, не дубье и инвалиды. Ты подходишь, как уже говорилось. Если ты думаешь, что кто-то специально подстраивал нашу встречу и отвечает за все твои несчастья, то можешь ехать по назначению суда и думать дальше. Вольному воля. Меня сейчас интересует твое решение. Хотя, судя по всему, я зря трачу время.

— Нет, — резко выдохнул Илья, — не зря. Я согласен.

— Тебя же не прельщает военная карьера?

— Нет, не прельщает. Но терять шесть лет и годы в универе я не хочу.

— Ну что же, думаю, ты принял правильное решение, — сказал новоявленный Валентин Степанович, раскрывая свой дипломат. — Заполним бумаги.

В семь часов вечера этого длинного, утомительного дня Илья был наконец свободен.

Сумку ему вернули в целости и сохранности, но студенческий билет из нее пропал. Зато появилась карточка Сбербанка России на его имя, на которой, по уверениям подполковника, было двести тысяч рублей, и подписанный экземпляр четырехлетнего контракта с вооруженными силами Российской Федерации. В дополнение к контракту была повестка в тушинский военкомат на послезавтра в десять ноль ноль, кабинет триста пять, в которой отдельным примечанием было записано, что неявка по неуважительным причинам карается по статье УК до пятнадцати лет лишения свободы.

Илья немного постоял у выхода из Комитета, бездумно ловя лицом последние лучи ласкового майского солнышка. Мысли путались, произошедшее казалось странным сном, от которого хотелось скорее проснуться. Потом он медленно побрел к метро. По пути зашел в магазин и купил бутылку водки. Пельмени и хлеб в общаге должны были быть, если соседи еще не сожрали.

Глава 2

Научно-политическая

Второе десятилетие двадцать первого века выдалось веселым по всему миру. Системный кризис медленно затягивал удавку на горле ведущих мировых экономик. Боролись с ним и каждая страна в отдельности, и все страны вместе. Улучшения не наступало. Выпускались все новые и новые денежные эмиссии в долларах, а потом и в евро, правительства всеми силами стимулировали спрос. В Европе раздавали потребительские талоны на бытовую технику и даже на автомобили, по которым товары можно было приобрести с сумасшедшей скидкой, в Америке проводились беспрецедентные рекламные кампании, для активных шопоголиков вводили налоговые льготы. Но не помогало. В людях срабатывал какой-то древний инстинкт, предчувствие мрачных времен заставляло ограничивать траты и делать запасы. Подорожало золото, некоторые виды продуктов и бытовой техники, но в целом спрос в странах «золотого миллиарда» медленно, но верно падал. В свою очередь падало производство, вызывая новую, с каждым разом все более масштабную волну сокращений и безработицы. Виток кризиса начинался опять.

Кредиты становились недоступной роскошью, доля социальных расходов в бюджетах затронутых кризисом государств становилась все выше и выше. Каждый боролся с дефицитом бюджета как мог. Вводили налог на роскошь, на бензин, на туризм, на спиртное. Защищали местного производителя или наоборот, стимулировали импорт и привязывали свою валюту к доллару и евро. Универсального рецепта не было, и все крупные мировые экономики потихоньку падали на дно, кто быстрее, кто медленнее.

Ожидали разного. Говорили, что доллар обесценится и США придет к дефолту. Но, вопреки всем прогнозам, этого не произошло. Ожидали, что Китай вырвется далеко вперед, но этого не случилось. Падение спроса подкосило и китайскую экономику. Ее рост, в первые годы кризиса основанный на стимуляции внутреннего потребления, не смог продлиться долго.