Читаем Солдат поневоле полностью

Около восьми часов вечера за парнями приехал Валентин Степанович. К тому времени они прошли всю медкомиссию и уже минут сорок ожидали на проходной госпиталя, куда их направили после прохождения последнего кабинета.

— Садитесь, орлы! — приказал подполковник. — Ну как, поимели вас товарищи эскулапы? Попа не болит?

— Нет, товарищ подполковник, не болит, — ответил за всех Саша. — Разрешите обратиться?

— Разрешаю.

— А что, все призывники в центральном госпитале медкомиссию проходят? Как-то странно это.

— Все, не все… Какая вам разница? Вы теперь люди военные, приказ до вас доведут в части, вас касающейся. Объяснения будут так же ровно те, какие положены. Сейчас могу разъяснить следующее: мы едем на Ярославский вокзал, к поезду Москва — Архангельск, отправление в двадцать два ноль-ноль. Билеты и документы у меня, приедем — отдам. В поезде не пить, запрещаю категорически. По приезде в Архангельск сразу же, повторяю, сразу же идете к военной комендатуре на вокзале, говорите, что вы следуете в отдельный сто двадцать четвертый батальон аэродромного обслуживания. Там будет сопровождающий, выполняйте его приказы. Вопросы есть?

— Есть, — сказал Илья. — Мы будем служить в ВВС?

— В ХЕРДС, млять, — ответил подполковник. — Еще вопросы?

— Никак нет, — ответили Александр и Илья почти хором. Борис, как обычно, промолчал.

В Архангельск поезд прибыл по расписанию, 25 мая в пять часов вечера. Удивительные и странные вещи продолжали происходить. Билеты у парней оказались в купе, чему они были сильно удивлены. Вагон был новенький, чистый, с небольшим телевизором и крохотным душем рядом с туалетной кабиной в конце вагона. В стоимость билета входило трехразовое питание, которое им приносил проводник в аккуратных пластиковых коробочках.

В дороге делать было нечего, разговаривали, смотрели телевизор, по которому крутили старые фильмы, прерываемые новостями первого федерального информационного канала. Телевизор был без обратной связи и выхода в Интернет, видимо, руководство РЖД придерживалось консервативной информационной политики. Дескать, что показывают — то и смотри.

Новости, как уже стало привычным в последние пять лет, начинались с кадров из космоса, где в переплетении всевозможных антенн, тросов, солнечных батарей и разного оборудования неторопливо плыли над Землей в компании МКС-1 и МКС-2 серые корпуса недостроенных «Ямато» и «Палладина». Симпатичная ведущая говорила о единых усилиях всех землян по освоению космоса, о вековой мечте человечества и великих открытиях. Первые в истории звездолеты строили ударными темпами, не жалея ни денег, ни ресурсов. Старты космических грузовиков с большого российского и малого европейского гравитационных космодромов шли каждую неделю, выводя на орбиту десятки человек и тонны грузов. Потом шел блок новостей из России, где вовсю шла посевная кампания, ловили очередного беглого чиновника-взяточника, выступал на каком-то совещании президент, показывали, как перевоспитываемые трудом граждане в стройотряде Комитета полезности полностью обновили ветхую инфраструктуру ЖКХ одного сибирского городка. «Шпасибо комитету, — шепелявила в камеру древняя бабка, — у нас отродясь, как при Леониде-то Ильиче трубы положили, все вода-то грязнючая текла, прямо зараза. А тут, глядь — чистота, красота, вода скусная, прозрачная…»

Ну и международные новости — беспорядки в США, преодоление кризиса в Европе. Потом погода и снова старые фильмы, некоторые еще времен легендарного и великого СССР.

В Архангельске парней ждали. Молодой старший лейтенант остановил их у самых дверей военного коменданта вокзала, спросил:

— В сто двадцать четвертый специальный?

— Аэродромного обслуживания? — поинтересовался Илья.

— Ну да, в него. Вещи с собой?

— Да.

— Поехали.

Ехали долго, больше трех часов, в кузове допотопного «Урала-4320» с бензиновым двигателем рядом с какими-то тюками и ящиками, которыми был завален весь кузов, кроме пространства возле скамейки у левого борта. Сквозь узкие оконца в брезентовом верхе кузова был сначала виден город, а потом лес вдоль дороги, снова лес и ничего, кроме леса. Уже совсем стемнело, когда машина наконец подъехала к какому-то КПП, проехала внутрь и остановилась. Спрыгнувший из кабины старший лейтенант крикнул новоприбывшим выгружаться.

Выгрузились посреди широкого асфальтированного плаца, скупо освещаемого по краям несколькими фонарями на железных стойках. С одной стороны был глухой забор со спиралевидной колючей проволокой по краям, с другой виднелись несколько невысоких зданий, в сторону которых их и повел сопровождающий. Урал, развернувшись, уехал с плаца по единственной дороге, ведущей, видимо, к КПП. Пройдя по пешеходной дорожке мимо каких-то хозпостроек, они вошли внутрь трехэтажного здания, где сразу на входе стоял пост из двух солдат (один из них сличил фамилии в паспортах парней с неким списком и кивком головы разрешил пройти), и поднялись на второй этаж. Старший лейтенант подошел к одной из дверей, расположенных вдоль длинного коридора, и открыл ее.