Читаем Солдат и мальчик полностью

Она, мгновенно прозрев и осознав нелепость своего положения, вдруг сорвала с себя шляпку, швырнула ее на землю. Глядя на нее с ненавистью, топнула по ней ногой и посмотрела в глубь сада. Потом вздохнула, подняла, поправила смятые фрукты и пошла со шляпкой в руках, одна лишь зеленая виноградина осталась валяться на земле.

В доме шла гульба. На террасе стоял стол с закуской, в комнате, куда были распахнуты двери, заводили патефон, оттуда доносилась музыка. Гостей было немного, Чемоданов пригласил какого-то дружка из поселковых, с кем имел тут дело, темноволосого молчаливого человека, похожего на грузина.

Были двое соседей Зины, пожилые муж с женой, да Толик, который больше всех суетился, поднимал тосты и вообще чувствовал себя хозяином.

Чемоданов пил, но умеренно, и был настроен серьезно. Весь вечер не отрываясь он смотрел на Катю, которая была молчалива, тиха, послушна, даже по-своему к нему ласкова. Во всяком случае, в те минуты, когда Василь Василич обращался к ней, она ему улыбалась, хоть лицо ее было бледно, и даже губы бледны, и вообще ее немного лихорадило.

Толик, понимавший все как надо, пытался влить в нее хоть рюмку водки, чтобы согреть, но она лишь мотала головой.

– Нет, нет. Я это не могу… И я вообще не могу. – И порывисто отодвигала рюмку, словно боялась ее. Но эта ее трепетность, ее милая нервозность, странная улыбка, заметная дрожь губ будто еще усиливали ее сегодняшнюю привлекательность. Зоркая Зина время от времени посматривала на нее, точно издали изучала, что же это за племянница у нее и что от нее еще ждать? Но была она не менее занята своими чувствами. Катькино дело, как она считала, было в главном решено. А вот с Толиком… Который сегодня развязен, и мил, и приятно нахальноват, но все как-то исчезал, будто по нужде, выскакивая на двор, и Зине начинало казаться, а может, она и впрямь сегодня была чересчур подозрительна, что у него там с кем-то назначена встреча. Так что Зина на племянницу смотрела, а Толика видела. И лишь он в очередной раз вильнул хвостом, выскочив из террасы, тут же бросилась за ним:

– Толик! Ты куда?

Он даже растерялся, так неожиданно, в спину, его захватили.

– Никуда, – произнес, – просто это… – И уже приходя в себя: – Ну, Зинаида… Выйти, что ль, нельзя?

– А кого ты ищешь? – спросила и посмотрела в сторону калитки. – Ты назначил встречу?

Толик рассердился: и потому что был разоблачен, хоть и не до конца, и вообще на эту сегодняшнюю прилипчивость Зины. Такой навязчивой она еще никогда не была.

– Ничего никому не назначал, – отвечал он сухо, сказал как отрезал и повернулся, чтобы уйти снова в дом. Его никак не устраивало стоять здесь, на виду, когда мог объявиться Костик. Но Зина сама его теперь не пустила. Она ухватилась за шею, стала ласкать, целуя его в голову, в шею, грудь.

– Но это не женщина? Нет? А ты меня еще любишь?

Толик с трудом вырвался из ее рук.

– Ох, Зинаида, – произнес с упреком. – Анекдотец такой… Двое в постели, и она его спрашивает: «Милый, ты меня любишь?»

– Так любишь? – настаивала Зина и руки к нему тянула, а он увертывался.

– …А он отвечает: «А что же я делаю?» Тут до Зины дошел смысл рассказанного: она хлопнула Толика по щеке. Толик будто протрезвел. Но и разозлился еще больше.

– За что же? – спросил оскорбленно. Он знал, что этот тон более всего не терпела Зина.

И – точно. Ударила, правильно ведь ударила, а уже почувствовала на всю жизнь виноватой.

– Не знаю… Прости! Я сама не поняла, как получилось… Толик!

– А я понял, – сказал он, обретая свою силу над ней. – И я ухожу!

– Ну, честное слово… Не хотела, – запричитала Зина, теряясь и уже не зная, что делать.

И вдруг вспомнила. То есть она не забывала об этом ни на минуту, но сейчас лишь поняла, что нужно сделать, чтобы его удержать.

– Вот, – полезла куда-то и достала бумагу. – Вот! Бери! Ты сегодня какой-то странный… Чужой даже… Уходишь, уезжаешь… Я испугалась… Не знала, что же делать, а сейчас поняла, что надо вот так… Отдать, и как в прорубь головой…

Толик усмехнулся: ничего себе сравненьице, про прорубь! А может, она и права? Но бумагу сразу взял и положил в карман.

– Теперь торопиться не будешь? – спросила с надеждой Зина. – Теперь ты же тут хозяин… Ты можешь даже нас взять и выгнать…

– Ну, Зинаида, – произнес он, но уже по-иному и ласково, и сам попытался ее обнять. Надо успокоить бедную женщину.

– А литеры твои? – вспомнила некстати Зина. – Подари их мне? Подари?

– Да я пошутил! – воскликнул Толик как можно беспечнее. – Нет у меня никаких литеров… Да и откуда?

– Правда?

– Правда, правда, одна лишь правда, – сказал по-шутовски Толик, подняв руку, как в каком-то американском кино. А про себя добавил: «Но не вся… Правда…»

– Тогда поцелуй, – попросила Зина и повела его подальше от дома, по направлению к калитке. – Нет, подожди… – Повернула его лицо так, чтобы видеть его. И долго его рассматривала. Спокойно произнесла, наверное, давно это продумала: – Знай, что я без тебя не выживу… Да мне и не нужна жизнь… Потому и отдаю себя, что себе, если не ты, не нужна… – И вдруг: – Хочешь, я тебе ребенка рожу?