Постепенно, очертания некогда обширного здания начали проглядывать в каменной массе – выбитые люки шлюза остались позади, и перед теллурианами раскинулись обгоревшие до неузнаваемости помещения. Еще несколько минут спустя, они преодолели сеть разветвленных коридоров, и перед ними предстала капсула, покрытая помутневшим стеклом – в нем можно было разглядеть очертания человека, покрытого белоснежной простыней. Стого схватил пыльные края капсулы, и откинул створку – встревоженный пепел поднялся в воздух и осел на белой простыне и снежно-белых волосах селенита. Кости проглядывали сквозь кожу – он выглядел осушенным, сублимированным в этой капсуле. Теллурианин провел рукой в воздухе и заключил: «Он мертв, мертвее мертвого… но этот селенит сохранился лучше остальных. Надо полагать, мы вывезем его из Солнечной системы, и примемся за работу на ближайшей станции?». Исида покачала головой: «Нет. Нужно сделать это на корабле – любой микроорганизм, попавший в него, может мгновенно закончить еще не начатый процесс восстановления. Прото-селенобактерия высосала из него все питательные вещества, а затем погибла – мы должны восстановить все необходимое для того, чтобы он смог прийти в сознание.». Они положили его на носилки и понесли навстречу спокойному свету дня на Луне – такого же, как и тысячи предыдущих.

Исида стояла в грузовом отсеке теллурианского космического катера, наблюдая за работой сложнейшего аппарата – он резал и колол с невероятной скоростью, наполняя опустевшие сосуды жидкостью, несущей непонятные Стого лекарственные эссенции и препараты. Сложнейшая операция проходила без приложения малейшего усилия – он удивленно наблюдал за работой и протянул: «Я думал… мы как-то больше будем участвовать в процессе. Неужели… ты все запрограммировала заранее? Но почему?». Она глубоко вздохнула, закатала рукав, и показала протез руки, в который были погружены три маленькие колбы – в одной плескался бордовый песок Марса, в другой – светло-синий грунт Эриды, в третьей – темные камни с астероидов из звездной системы Тау Кита. Она устало произнесла, смотря на стекла: «Я прошла с начала до конца каждую из них – войну за Марс, Исход, Лейтенскую кампанию. Эти три войны выветрили из меня последние капли энтузиазма, фанатизма, заряженные в меня Адаптацией. Я видела и… напрямую участвовала в смерти стольких людей, что мне совершенно не хочется продолжать. Я хочу сделать то, на что теллуриане были неспособны… дать жизнь, а не забрать её.». Стого изумленно спросил: «То есть… это и было твоей целью? Не прото-селенобактерия, не перемирие…» – внезапно, тишина перебила его – сложная машина застыла на месте, пощелкивая нагретыми сервомоторами. Исида ответила: «Это объединяет нас, разве нет? Стремление преодолеть ту парадигму существования, которую в нас заложили изначально.» – с этими словами она нажала на подсветившуюся кнопку, и два тонких электрода молниеносно пронеслись сквозь пергаментную кожу селенита, и выпустили несколько электрических разрядов, бесшумно сотрясших его тело – еще несколько минут, и вязкая кровь потекла по полупрозрачным сосудам – а тяжелые веки поднялись, обнажив глаза, сияющие болезненно-голубоватым белком. Он резко глотнул воздух, оглядел безумным взглядом теллуриан, и пробормотал дрожащим голосом: «Вы… пришли чтобы закончить начатое?». Исида усмехнулась: «Добро пожаловать в две тысячи сто девяносто третий год.».

Глава II. В новом мире