Читаем Соль и шторм полностью

Я осторожно ступила, морщась и втягивая воздух сквозь стиснутые зубы. Меня тяготила не столько боль от татуировки, сколько недомогание, вызванное магией Тэйна. Волнами накатывали дурнота и головокружение, подкашивались ноги. Я едва различала дорогу – перед глазами все плыло. Одновременно знобило и бросало в жар. С трудом передвигаясь, держась за стены и спотыкаясь на каждом шагу, я шла как пьяная. К горлу подкатывала тошнота, но приходилось терпеть. Нельзя допустить, чтобы меня вырвало в кухне или на лестнице.

«Сделаешь это у себя, – приказала я и продолжала медленно подниматься по лестнице, обливаясь потом. – Если это случится в любом другом месте, то ты сдашь себя с потрохами. Так что надо, прежде всего, добраться до своей комнаты».

Этот внутренний диалог худо-бедно помогал идти. Но только я переступила порог комнаты, как меня стошнило. Доползти до раковины в углу не хватило сил. Мысли затуманились. Мне было так плохо, я едва ли могла думать о бедной горничной, которой завтра придется за мной убирать. В глазах потемнело. Однако прежде чем улечься в постель, я все же сумела стянуть с себя платье, обмотать опухшее бедро шарфом и спрятать ботинки Люси. Наконец в изнеможении рухнула в постель и отдалась во власть сна, больше похожего на тяжкое, лихорадочное забытье.

Ведьмы не болеют – по крайней мере, в нашей семье. Это своего рода сделка с высшими силами. В обмен на короткую жизнь мы никогда не простываем, не подхватываем насморк или любое другое недомогание.

Лихорадка, что приковала меня к постели, имела совсем другую природу – сверхъестественную. Я знала это, но тем не менее удивлялась, что чувствую себя полностью обессиленной, лежа в кровати, потея и одновременно содрогаясь от холода. Пожалуй, только благодаря своему ночному кошмару знала, что эта лихорадка не убьет меня и я смогу ее преодолеть. Так и получилось. Я очнулась и увидела мою мать, которая сидела в кресле рядом с кроватью и встревоженно смотрела на меня.

– Ты проснулась, – вздохнула она, и я удивленно на нее уставилась.

Такой растрепанной я ее никогда не видела. Она была в старом, несвежем платье, нечесаные волосы распущены по плечам. Даже в той тесной, зловонной лачуге, работая прачкой, она старалась выглядеть безупречно. Внешность всегда имела для матери огромное значение, поэтому видеть ее такой было очень непривычно.

– Ты три дня в себя не приходила, – почти обвиняющее произнесла она. – Как ты себя чувствуешь?

Мне было тревожно, сознание еще путалось, голова кружилась. Но я прошептала первое и самое безобидное, что пришло на ум:

– Есть хочется…

– Что с тобой случилось? – она придвинула свое кресло ближе к кровати. – Ты выглядишь… совсем другой…

Сердце в груди сжалось, и тут же я ощутила подергивание в бедре. Магия Тэйна…

– Ничего. Я просто голодна, – голос звучал хрипло, но, к счастью, мать не стала допытываться.

– Хорошо, я сейчас что-нибудь принесу.

Она медленно поднялась, не сводя с меня пристального взгляда, я же старалась сохранить спокойное и отрешенное выражение лица. Только она вышла из комнаты, я задрала подол ночной рубашки, сняла пропитанную потом повязку и, стараясь не обращать внимания на сильное головокружение, принялась внимательно изучать татуировку. Слегка коснулась пальцем воспаленной, припухшей кожи и вздрогнула от боли. Впрочем, меня мало заботило, что рана, казалось, и не думала заживать. Я была счастлива уже тем, что рисунка никто не обнаружил, пока я была без сознания. Этель, одна из наших горничных, похоже, меняла мне простыни, пока я болела, но если она и видела повязку на ноге, то рот держала на замке – тем более что на прошлой неделе я как нельзя лучше растолковала для нее сон.

Я снова осторожно обмотала бедро и поправила ночную рубашку. Необыкновенная сила, исходящая от татуировки, обороняла меня словно щит, в то время как моя магия дремала внутри, оставаясь неприкосновенной. Это было странное ощущение, точно вокруг меня витал чей-то дух, но хотя бы теперь он не причинял мне таких страданий.

Заслышав шаги матери в холле, я быстро расправила рубашку и чинно сложила руки на животе. Она внесла поднос и поставила его на ночной столик, довольно далеко от меня. До еды я не дотягивалась, так что могла лишь видеть клубы пара над чашкой с бульоном. Сама же она снова уселась в кресло.

– Мы вызывали доктора, – сказала она устало. – Он не смог определить, что с тобой. Я и не думала, что ты можешь заболеть. Скажи мне, что все-таки случилось.

Я перевела взгляд с чашки на ее лицо.

– Ничего.

Она покачала головой.

– Нет, что-то случилось. Ты… Томми Томпсон уехал, ведь так?

– Да, – я сглотнула, губы слиплись, а во рту все пересохло. – Две недели назад. Что ж ему еще оставалось делать?

– И ты с тех пор больше не появлялась в доках?

– Нет.

Это была правда. Мне вполне хватало и работы со снами Тэйна. Искать клиентов не было ни сил, ни времени, ни желания. И к тому же без Томми доки утратили для меня привлекательность. Наоборот, все только напоминало о нем, лишний раз заставляя беспокоиться и скучать. Поэтому я избегала там появляться.