Гигантский кальмар живет на огромной глубине, где человеку его не достать, сколько ни ныряй. Только киты могут запросто всплывать на поверхность и уходить на самое дно, где, оглушив кальмара мощным ударом и подцепив его зубами, вытягивают бесформенное, дрожащее тело на поверхность. Кальмар сопротивляется, пытаясь вцепиться в своего врага острым клювом и оставляя на его гладкой коже следы присосок. Однажды моряки с китобойного судна поймали такого кальмара – кракена. Они приволокли добычу в доки и вывесили на всеобщее обозрение. Кожа кракена, который, как известно, не переносит света, оказалась полупрозрачной и бледно-серой, тело испускало зловонный запах гнили и выглядело рыхлым и вздутым.

Вот так я и представляла себе мать – монстром на дне океана, водяным пауком, который огромными щупальцами захватывает стаи рыб и топит корабли, разрывая их на части. Но пока я бежала по мостовой, стуча каблуками, себя я воображала китом с гладкой и блестящей кожей, китом, стремительно рассекающим воды океана. И каждый мой шаг казался очередным футом в глубину. Я была китом, быстрым, сильным и мускулистым, с длинной челюстью и острыми зубами. Я искала свою добычу – жуткого гигантского кальмара, чтобы оглушить его ударом, вцепиться в него зубами и научить держать свои щупальца при себе.

Глава 7

Прежде чем войти в дом, я остановилась на пороге, достала платок и промокнула лицо. Поплевав на ладони, пригладила волосы, которые выбились из косы и теперь торчали во все стороны. Подождала, пока дыхание успокоится, а затем, повернув дверную ручку, вошла.

Спокойно. Надо оставаться спокойной…

Сверху донесся звук торопливых шагов. Затем хлопнула дверь детской. Сэверы уже закончили свой завтрак и разбрелись каждый по своим делам. Дети отправились в игровую, пастор взялся за книги, мать коротала время в гостиной.

Я осторожно затворила дверь и направилась к лестнице, но тут услышала голос матери. Она звала меня – тянула свои тонкие щупальца с присосками, чтобы поймать и подтащить поближе.

Нельзя показывать ей, что я напугана. Спокойно. Мне не страшно.

Она сидела в гостиной, одетая так, словно с рождения привыкла к подобной жизни, – в атласное платье, кремовое в зеленую полоску. Рядом наготове лежала украшенная живыми цветами белая соломенная шляпка – на случай, если вздумается прогуляться. Снизу на полях виднелась тонкая линия – там крепилась вуаль, которую мать отрезала. Она проделала это со всеми шляпками. Даже когда вуали вошли в моду, она никогда не прятала под ними свой шрам, словно он был ее особенностью, своеобразным украшением. Невзирая на шрам, а может, и благодаря ему, внешность матери отличалась какой-то необычной, ужасающей красотой. И сейчас, в этом наряде, в лучах солнечного света, c нежно розовеющими щеками, она выглядела словно картинка из дамского журнала.

– Не твои ли шаги я слышала утром? – спросила она медовым голосом. – Это ведь была ты? Куда ты ходила?

– Никуда, просто прогулялась, – буркнула я.

Спокойно. Спокойно. Спокойно.

Что-то блеснуло в ее руке. Перо. Длинное, острое и тонкое. У нее на коленях лежал раскрытый альбом. Помимо прочего, мать пыталась увлечь меня и рисованием, восклицая, что так я смогу облагородить свой дух, открыть истинную красоту мира. Ей и невдомек было, что, если хочется увидеть подлинную красоту, то нужно всего-то дойти до бабушкиного дома на скалах и оттуда полюбоваться утренним солнцем, которое медленно поднимается над морем.

– Утром я слышала шум на кухне, – заметила она как бы между прочим, не отрываясь от рисования. – Одна из служанок слишком близко к сердцу приняла новость о том, что Томми Томпсон пытался утопиться в болоте.

Лицо ее казалось безмятежным, но я знала, что она напряженно ждет моего ответа.

– Все-таки это правда? – делано удивилась я. О, чудо! Мой голос прозвучал абсолютно спокойно. И не скажешь, что сердце так и скачет. Я невозмутимо глянула в лицо матери и уловила чуть заметное волнение, а может, и замешательство. – Я слышала, что Томми напился вдрызг. Думаю, он и сам не понял, как оказался на болоте. Наверняка решил, что он дома, и собрался принять теплую ванну.

Мать сдержанно улыбнулась.

– Ну… С этими сплетнями никогда не разберешь, что выдумки, а что правда.

Она пожала плечами и снова принялась за рисование. Но вдруг отвлеклась и опять заговорила:

– Ходят слухи, будто кое-кто считает, что Томми заколдовали. Слышала об этом что-нибудь?