Читаем Сокрушительное бегство полностью

Он взмахнул ушами и послушно лег на землю, опустив тяжелую голову на скрещенные лапы.

Если что-то заслуживающее внимания и находилось на первом этаже, то горы мусора надежно укрыли это от постороннего взгляда, да еще и толстым слоем пыли притрусило сверху неумолимое в своем умении предавать все забвению время.

Громко скрипя рассохшимися досками, я поднялся на второй этаж башни и позвал призрака:

— Цып-цып… — Прислушался.

Никаких посторонних звуков. Лишь сопение Тихона да фырканье Викторинии. Если смешливый обитатель башни и услышал мой призыв, то не посчитал нужным на него отзываться. Или втихую готовит какую-нибудь пакость. Эти вредители, то бишь призрачные страшилы, падки до таких вещей. Их салом не корми, конфетами шоколадными и бананами всякими, только дай злую шутку с человеком сотворить.

Следую дальше, не видя смысла в топтании на месте, тем более что весь второй этаж занимает единственная комната, весьма просторная, но при этом абсолютно пустая. Лишь белесые следы визитов пернатых гостей на подоконнике и под ним.

Третий этаж весьма условно разбит на две полукруглые комнаты, загроможденные массивными столами. Большая их часть безжалостно перевернута ножками вверх и изрублена. И если при большом желании их еще можно починить и использовать, то оставшиеся от стульев щепки можно пустить лишь на растопку камина.

Выглянув в окно, я смог рассмотреть большую часть площади и парадный вход дворца. На какое-то мгновение мне показалось, что одно из барельефных лиц скривилось в злобной ухмылке. Неприятный холодок скользнул по спине. Но, присмотревшись, я обнаружил, что это лишь тень от облачка скользит по рельефной поверхности.

— Почудится же такое… — вздохнул я, отворачиваясь от окна. И тут же замер.

Неслышно появившийся у меня за спиной воин в лохматых звериных шкурах, с перекошенным от ненависти лицом и совершенно безумными глазами, замахнулся своим топором.

— Нет! — Вскинув кибернетическую руку, я инстинктивно отпрянул назад, забыв и про нож в кармане, и про магию…

Подоконник ткнулся в ноги, и, теряя равновесие, я с ужасом увидел, как топор, не встречая сопротивления, проходит сквозь потолочную балку, а затем и сквозь мою приживленную киберплоть.

Жестокое лицо открывает рот, демонстрируя полное отсутствие передних зубов, и торжествующе смеется:

— Ха-ха-ха!

Упавший луч света пронзает воина насквозь, являя взору иллюзорность его призрачной плоти.

Уже осознав, что призрак таки перехитрил меня, я пытаюсь ухватиться за что-нибудь, но пальцы хватают лишь воздух. А поскольку руки не крылья, то сила земного притяжения одерживает безоговорочную победу.

Вывалившись из окна, я успеваю сообщить призраку свое мнение о его нетрадиционной ориентации и падаю на принцессу, увлеченную созерцанием вышедшего из моды лет за сто до ее рождения на свет белья.

— Иго-го! — Она отпрыгивает в сторону, но кибернетическая рука уже ухватилась за хвост и отпускать его не собирается.

— Ваур! — радостно верещит Тихон, с рвением включаясь в интересную игру.

Принцесса, ошалевшая от изобилия хвалившегося на нее внимания, театрально взбрыкивает всеми четырьмя копытами и заваливается набок в глубоком обмороке.

— Ну вот… — укоризненно произношу я, стараясь не обращать внимания на дикий хохот сверху.

Демон пристыженно сопит и, опустив глаза долу, начинает когтями чертить на камне непонятные узоры.

Приподняв кобыле веко, я утвердился в своем предположении. Обморок. Ничего страшного, пускай немного отдохнет, соберется с силами, а я тем временем наведаюсь к одному малознакомому, но уже сильно нелюбимому беззубому призраку. Хохотун! Посмотрим, кто будет смеяться последним. Поскольку без последствий не обойдется — вон как копчик болит…

Расправив плечи и сдув с искусственных пальцев пучок длинных светлых волос, я одернул пиджак и строевым шагом направился в башню, по дороге высматривая птичье перышко. Говорят, в Китае так с призраком-шатуном боролись. Вооружились каждый перышком, из-за трудного экономического положения ограничившись воробьиными, и давай призрака щекотать. Он не выдержал и отправился бродить по Европе. Вот с воробьями нехорошо вышло… А веский аргумент, как известно, способствует нахождению общего языка не только с призрачными существами.

Что же до слов для разговора, то они у меня уже есть… целых три. Если до разговора дойдет. Может ведь раньше сбежать. Лицо-то у меня самое решительное. Хорошо, зеркала нет — сам бы заикаться начал.

План у меня простой и немногословный, почти как письменный отчет Юлия Цезаря сенату: «Вошел, увидел, победил».

И воплощать его в жизнь я начал незамедлительно. Отложив сомнения и угрызения совести на потом.

Со словами: «Выходи, вредный дух! Выходи, подлый трус!!!» — я ворвался в столь неожиданно покинутую мною башню, окна которой с южной стороны смотрят в небо, а с северной — в землю.