Читаем Сокрушение империи полностью

Сокрушение империи

Большинство наших современников воспринимают Тридцатилетнюю войну (1618–1648) как исключительно европейскую и сухопутную. Однако в действительности этот грандиозный военный конфликт можно считать мировым, ведь он затрагивал не только Старый Свет, но и колонии Азии и Америки. Тридцатилетняя война, как и любое столкновение ведущих держав мира, велась не только на суше, но и на море, причем размах морских операций не уступал масштабам сухопутных, а сражения у Даунса или «Серебряный вояж» Питера Хейна имели не меньшее значение, чем победа при Рокруа или поражение под Берген‑ап‑Зоомом. Именно в Тридцатилетнюю войну Голландия и Франция пытались отнять у Испании морское господство. Надо сказать, что им это удалось; к 1650‑м годам испанский флот представлял собой жалкое зрелище.

Очередная книга серии рассказывает о самых значительных морских сражениях и выдающихся флотоводцах Тридцатилетней войны.


Сергей Махов, Эдуард Созаев


Предисловие


1


Согласно определению Большой Советской Энциклопедии, «Тридцатилетняя война 1618–48 – это первая общеевропейская война между двумя большими группировками держав:

– стремившимся к господству над всем “христианским миром” габсбургским блоком (испанские и австрийские Габсбурги), поддержанным папством, католическими князьями Германии и Польско‑Литовским государством (Речь Посполита), – и противодействовавшими этому блоку национальными государствами – Францией, Швецией, Голландией (республика Соединённых провинций), Данией, а также Россией, в известной мере Англией, образовавшими антигабсбургскую коалицию, опиравшуюся на протестантских князей в Германии, на антигабсбургское движение в Чехии, Трансильвании (движение Бетлена Габора 1619–26), Италии».

Нашим читателем этот общеевропейский конфликт воспринимается прежде всего как затяжная сухопутная война в Европе. Действительно, имена Валленштейна, Тилли, фон Арнима, Густава‑Адольфа, принца Морица Оранского[1], Тюренна у всех на слуху. Эти полководцы оставили глубокий след в истории Тридцатилетней войны, их сражениям и маневрам уделяли внимание множество историков разных стран и эпох.

Но дело в том, что Тридцатилетняя война не была только сухопутной и общеевропейской. Этот конфликт стал действительно мировым, и затрагивал не только Старый Свет, но и колонии Азии и Америки. Тридцатилетняя война, как и любое другое столкновение ведущих держав мира, велась не только на суше, но и на море, причем размах водных операций не уступал размаху сухопутных, а сражения у Даунса или «серебряный вояж» Питера Хейна имели не меньшее значение, чем победа при Рокруа или поражение под Берген‑ап‑Зоомом.

К сожалению, история сражений парусных флотов в большинстве исторических книг о Тридцатилетней войне практически не рассматривается. А ведь именно в Тридцатилетнюю войну Голландия и Франция пытались отнять у Испании морское господство. Надо сказать, что им это удалось, к 1650‑м годам испанский флот представлял собой жалкое зрелище.

Это было обусловлено длительной войной, потерей Португалии и Каталонии, но более всего – жесточайшим финансовым кризисом. Время Испании‑супердержавы закончилось.

Перейти на страницу:

Все книги серии Морская летопись

Борьба за испанское наследство
Борьба за испанское наследство

Война за испанское наследство (1701–1714) началась в 1701 году после смерти испанского короля Карла II. Главным поводом послужила попытка императора Священной Римской империи Леопольда I защитить право своей династии на испанские владения. Война длилась более десятилетия, и в ней проявились таланты таких известных полководцев, как герцог де Виллар и герцог Бервик, герцог Мальборо и принц Евгений Савойский. Война завершилась подписанием Утрехтского (1713) и Раштаттского (1714) соглашений. В результате Филипп V остался королём Испании, но лишился права наследовать французский престол, что разорвало династический союз корон Франции и Испании. Австрийцы получили большую часть испанских владений в Италии и Нидерландах. В результате гегемония Франции над континентальной Европой окончилась, а идея баланса сил, нашедшая свое отражение в Утрехтском соглашении, стала частью международного порядка.

Эдуард Борисович Созаев , Сергей Петрович Махов

История / Образование и наука
Паруса, разорванные в клочья. Неизвестные катастрофы русского парусного флота в XVIII–XIX вв.
Паруса, разорванные в клочья. Неизвестные катастрофы русского парусного флота в XVIII–XIX вв.

Удары разгневанной стихии, зной, жажда, голод, тяжелые болезни и, конечно, крушения и гибельные пожары в открытом море, — сегодня трудно даже представить, сколько смертельных опасностей подстерегало мореплавателей в эпоху парусного флота.О гибели 74-пушечного корабля «Тольская Богородица», ставшей для своего времени событием, равным по масштабу гибели атомной подводной лодки «Курск», о печальной участи эскадры Черноморского флота, погибшей в Цемесской бухте в 1848 году, о крушении фрегата «Поллюкс», на долгое время ставшем для моряков Балтийского моря символом самой жестокой судьбы, а также о других известных и неизвестных катастрофах русских парусных судов, погибших и чудом выживших командах рассказывает в своей книге прекрасный знаток моря, капитан I ранга, журналист и писатель Владимир Шигин.

Владимир Виленович Шигин

Военная история / История / Образование и наука

Похожие книги

Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика
Покер лжецов
Покер лжецов

«Покер лжецов» — документальный вариант истории об инвестиционных банках, раскрывающий подоплеку повести Тома Вулфа «Bonfire of the Vanities» («Костер тщеславия»). Льюис описывает головокружительный путь своего героя по торговым площадкам фирмы Salomon Brothers в Лондоне и Нью-Йорке в середине бурных 1980-х годов, когда фирма являлась самым мощным и прибыльным инвестиционным банком мира. История этого пути — от простого стажера к подмастерью-геку и к победному званию «большой хобот» — оказалась забавной и пугающей. Это откровенный, безжалостный и захватывающий дух рассказ об истерической алчности и честолюбии в замкнутом, маниакально одержимом мире рынка облигаций. Эксцессы Уолл-стрит, бывшие центральной темой 80-х годов XX века, нашли точное отражение в «Покере лжецов».

Майкл Льюис

Финансы / Экономика / Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / О бизнесе популярно / Финансы и бизнес / Ценные бумаги
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота

Профессор физики Дерптского университета Георг Фридрих Паррот (1767–1852) вошел в историю не только как ученый, но и как собеседник и друг императора Александра I. Их переписка – редкий пример доверительной дружбы между самодержавным правителем и его подданным, искренне заинтересованным в прогрессивных изменениях в стране. Александр I в ответ на безграничную преданность доверял Парроту важные государственные тайны – например, делился своим намерением даровать России конституцию или обсуждал участь обвиненного в измене Сперанского. Книга историка А. Андреева впервые вводит в научный оборот сохранившиеся тексты свыше 200 писем, переведенных на русский язык, с подробными комментариями и аннотированными указателями. Публикация писем предваряется большим историческим исследованием, посвященным отношениям Александра I и Паррота, а также полной загадок судьбе их переписки, которая позволяет по-новому взглянуть на историю России начала XIX века. Андрей Андреев – доктор исторических наук, профессор кафедры истории России XIX века – начала XX века исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.

Андрей Юрьевич Андреев

Публицистика / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука