Читаем Сокровище падишаха полностью

— Так ставь, чего ждешь? Мать кормить надо, — он взглянул в окно. Старуха, будто почувствовав, что ее ждет вкусный обед, поднялась с тахты. Как во всех черкесских семьях, они не садились за один стол, ели по очереди, по старшинству. Сейчас усядется старуха, будет глотать самые вкусные куски, роняя крошки на дорогой ковер и шамкая беззубым ртом. Потом ее место займет Ахмат, а жене, как всегда, придется доедать то, что останется после них. Хурмат, тяжело вздохнув, попыталась приподняться, но перед глазами поплыли красные круги, и женщина снова опустилась на стул.

— Гюльжан, дочка, — позвала она двенадцатилетнюю чернявую девочку, которая, прислонившись к дверному косяку, ожидала приказания. — Принеси, дорогая, баночку с медом. И пару лепешек захвати.

Дочка метнулась было исполнять просьбу матери, однако отец остановил ее, схватив за маленькую белую ручку так сильно, что на ней остались красные следы.

— Э-э, постой, — рявкнул он, — никуда не ходи. А ты не развалишься, если сама это сделаешь.

— Ноги болят, — призналась жена, задыхаясь, — видно, скоро уже. Гюльжан справится, а я отдохну.

Смуглое лицо Ахмата налилось кровью.

— Я сказал, это сделаешь ты! — Его рука непроизвольно потянулась к кинжалу, висевшему на поясе, и Хурмат в ужасе отшатнулась. — У моей дочери никогда не будет грубых ладоней. Через год мы поедем на рынок, и я продам ее в гарем султана. Ей уготована другая участь. Моя Гюльжан станет женой самого могущественного на свете.

Тонкие бесцветные губы Хурмат пытались растянуться в жалкой улыбке. Так улыбаются приговоренные к смерти последнему лучу солнца.

— Ты, верно, шутишь, Ахмат, — прошептала она. — Наша дочь княжеских кровей. Она никогда не станет наложницей султана.

— Молчи! — Князь почти вытащил кинжал из серебряных инкрустированных ножен — подарок деда. — Это решено без тебя. Гюльжан будет красавицей и обязательно попадет на ложе падишаха.