Читаем Соколиный остров полностью

– Вон сидит, – махнул рукой Андрей, показывая на раскоряченную сухостоину, белеющую в сумерках.

И точно: на фоне выбеленного ветрами ствола был виден настороженный ворон, пригнувшийся и взъерошенный от дождя. Сверкнув глазом, он шумно снялся и полетел в ельник. «Крон…кх, кру-ун», – послышалось уже в лесу раздраженное и хриплое, как с простуды.

– Чего птичку побеспокоили? Сидела себе, не мешала… Ходют тут по лесу.., – послышалось от дома ворчливое. – Чего в тепле не сидится, чего все ищете?..

Мы подошли к полуоткрытому оконцу. Из него строго глядела крупная и по-мужски широкоплечая старуха.

– Если что промышляете по воровскому делу, то здесь брать нечего. И деревни рядом нет. Что плохое за душой имеете, так я сама отпор дам, мало не будет, – она показала мосластые кулаки, перевитые жилами. – И ружье имеется.

– Нам бы только к реке выйти. Заблудились, кажется. Вроде, и место знаем, а найти не можем подход к воде.

– Знаете-знаете… Лукавое это место, не простое, теряющееся и заговоренное. Всякий раз новое. Рыбаки, что ли?

– Да, бабушка.

– Бабушка… Внучата… Софья меня зовут.

– А по отчеству?

– Хватит и Софьи. Ладно, Андрюшка и Алексашка, провожу я вас. Вижу, просто побездельничать приехали, рыбалкой балуясь, да водки попить. И не смотрите дураками, вижу я вас насквозь, еще там увидела, когда на дороге встали. Да и встали то не случайно… Это я уж просто так выспрашивала, для формы.

– Софья, вы, кажется, за детей нас держите. Двадцать первый век на дворе. Ведьмаки и ведуньи сейчас в город перебрались, лохов разводить. Если не секрет, как имена-то наши узнали? Из поселкового совета Палыч эсэмэс скинул?

– Лесной дядя шепнул. Верьте-не верьте, ваше дело…Главное, в лесу не гадьте и на реке. Иначе и ваш Палыч не поможет, пузан сладкоречивый.

– А вы-то здесь что делаете, Софья? Одна, в лесу? До поселка не близко. Что-то и есть ведь надо. Да и жилье у вас совсем разваливается.

– Сыночка я своего тут жду. Ушел на рыбалку, и что-то долго нет его. Придет, кровинка моя, а там и крышу починит. Он у меня все умеет, самостоятельный. Заигрался, наверное, на реке. А потом и квартиру нам дадут за это жилье. Вот потому и живу здесь, охраняю, чтобы потом в квартире нам с Леней-сыночком спокойно пожить. Дадут ведь, нам квартиренку-то, мужики, а? – Софья наклонила голову, и глаза ее остановились невидяще где-то за нами. «Ленечка ты мой, дадут нам с тобой квартирку, заживем. Еще как заживем, хороший мой… Ты главное там у воды поосторожней и домой поспешай…Заждалась я».

Мы переглянулись. Ничейная развалина в лесу вдали от всякого жилья. Какая квартира? Сыночек у реки заигрался…

– Софья, а сколько лет вашему сыну?

– Так двенадцать годков еще всего. Маленький, но хозяйственный мужик будет. Вот придет только… На реке задержался, придет. А покушать у нас тоже есть. Васяня нам то зайчика-беляка принесет, то глухаря. Я, бывает, уточку подстрелю, сетку в старице помочкую. Рыба у нас всегда на столе имеется, хоть карась ленивый, хоть щука травянка, что с реки забивается по весне. И хлеб у нас есть, сама пеку. А ягод и грибов здесь хватает не только свежими поесть, но и в заготовку остается.

– А Васяня кто у нас? Еще один сын?

– Кот это, Васяня. Да вон глядит на вас. Осторожней с ним. Хаус африканский, камышовый. Чужих, чуть что, сразу дерет нещадно. А ворон Карлуша, тот, кого вы побеспокоили, яйца птичьи подкладывает каждое утро на крыльцо. Старый уже, сам больной, а заботится. Так и живем. Ну, ладно, заболталась я с вами, покажу дорогу и буду сынка ждать.

Софья проводила нас до края поляны, а там сразу будто открылся другой мир, светлый и просторный, где за краем леса плавилось солнце оранжево-тепло, и бежала река, позванивая на перекатах.

– Ну, ладно, мужики, ни хвоста вам, ни чешуи, а про баловство на реке помните, лишнего не берите.

– Удачи и вам, и Лене вашему привет.

– Спасибо, добрые люди, передам, как придет. Обратно с мотоциклом вдоль реки потарахтите, вон туда, а там – на тропу выберетесь, которая на дорогу выведет. Сюда не возвращайтесь, не найдете путь.

– А почему?

– Не стану объяснять. Не поймете все равно. Идите вперед, не оглядывайтесь.

Ошеломленные, мы стояли на берегу. Почему-то немного кружилась голова. Оглянулись, а Софьи уже не было.

– Чертовщина… – начал, было, Андрей…

– Забудь, крыша поедет. Давай снасти выставлять.