Читаем Сокол полностью

– Почему? – задала я глупый вопрос и только потом догадалась. – Я слишком навязчива?

– Ну-у…

– Что?

Наступил тот момент, когда я должна положить трубку и больше никогда о нем не вспоминать. Но не могу. Неведомая сила притягивает меня к Алику. Словно магнит. Тащит в сторону, заставляет забыть о хорошем воспитании, о правилах приличия. Да, я – девушка и не должна унижаться перед мужчиной. Это вопрос чести, как сказала бы мама. Все понимаю, все осознаю. Но сердце сжимается с такой силой, что трудно дышать. Голова думает только об одном. Душа рвется в нужном направлении.

– Я не хочу, чтобы ты из-за меня ехала через весь город. Больница далеко от офиса. Мы скоро увидимся.

Он переживает за меня.

А я-то подумала…

– Глупости! Возьму такси.

– Не надо, Маш. Мне действительно плохо. Я еще не встаю с постели. Давай, увидимся позже?

– Ты уверен?

– Уверен.

– Тогда, хотя бы звони мне.

– Я позвоню из дома. Врач сказал, что меня выпишут через пару дней.

– Хорошо.

– Пока.

С этого дня мы стали созваниваться. Не часто. За две недели пока он был на больничном, разговаривали три раза. Первый раз двадцать минут (я засекала), второй раз проговорили больше часа, третий раз он позвонил поздно ночь.

Не слишком общительный парень. Не задает вопросы, ни чем не интересуется, только молчит и внимательно слушает мою бесконечную болтовню, кивает головой в камеру.

– Ты завтра выходишь на работу? – спросила я, когда он уже начал зевать.

– Угу, – лениво промычал он.

– Зайдешь ко мне?

– Наверное, если дед никуда не отправит.

Он лежит на кровати. Я вижу только его синие глаза.

– Ты хотел, свозить меня на стрельбы, – нескромно напомнила я. – Впереди выходные.

– Стрельбы на время отменяются. Мне пока нельзя заниматься спортом.

– Разве это спорт?

– Конечно. Там такое напряжение, все мышцы работают.

– Я не думала, что арбалет настолько тяжелый.

– Он тяжелый. Руки с непривычки болят, ноги тянет, идет большая нагрузка на спину.

Вот почему у него широкие плечи. Еще он много плавает.

– Сколько у тебя шрамов на теле? – решила я сменить тему. И правильно сделала.

– Два. – Он опустил камеру на грудь. – Вот видишь, под соском небольшой шрам. А теперь еще здесь.

Идеально голая грудь, ни одного волоска. Белый шрам, еле заметный. Внизу живота бордовый рубец, еще свежий.

В кадр попали темно-синие трусы в полоску.

– Видишь? – повторил он.

– Да, – еле выговорила я, – вижу. Тебе уже сняли швы?

– Давно. Теперь остался шрам. Безобразный.

– Мужчину украшают шрамы.

Около пупка я заметила интересную родинку. Напоминает кляксу с хвостом, опущенным вниз, как запятая. На щеке такая же, только меньше размером.

– А мне не делали операцию, – сказала я, когда в камере появилось его лицо.

– Это же хорошо.

– Моей подруге делали кесарево сечение, когда она рожала второго ребенка.

– Моему другу отрезали палец.

– Зачем?

– Какое-то заболевание кости.

– Ужас! Он жив?

– Это Данила. У него нет пальца на ноге. Он жив и даже женился в прошлом году.

– У моего папы тоже нет двух пальцев. В армии отморозил ноги, и ему хотели ампутировать всю ступню, но решили не делать из молодого парня инвалида. Врач, на свой страх и риск, отрезал ему только пальцы. Все обошлось.

– Мне еще вырезали аденоиды.

– Правда?

– И коленку зашивали.

– Так у тебя еще один шрам?

– Он уже исчез. Это было давно.

Камера переместилась на волосатую ногу.

Ничего не видно. Только тонкая белая полоса на смуглой коже.

– Ненавижу врачей.

– Я тоже.

– Особенно стоматологов.

– У вас, у женщин, много неприятных врачей.

– Ты имеешь в виду гинеколога? – специально спросила я, чтобы подать ему нужную информацию. – Я там была все пару раз.

– Я говорил про косметологов, – засмущался он. – Эпиляция, шугаринг и все такое.

– Косметологи – это не страшно. А вот гинеколог – кошмар. Так говорят мои подруги, которые уже живут с мужчинами. Мне пока это не грозит. Вот выйду замуж, тогда узнаю.

Поджав губу, он промолчал. Хотел что-то спросить, но передумал.

На этой ноте наш разговор закончился. Он попрощался.

Пусть теперь на досуге подумает. Я подкинула пищу, не совсем корректно, за то понятно и откровенно. Мужчины любят невинных девушек. Гуляют и спят с одними, но женятся на таких, как я. Слабых и непорочных.

В пятницу, в прекрасный солнечный день, после обеда Алик зашел в наш кабинет. Данила сегодня взял отгул.

При виде Соколова, Сергей вздрогнул, вскочил из-за стола и замер на месте. Поздороваться или подождать, когда начальник первый заговорит? Подумал и снова сел на стул.

– Добрый день, – тихо сказал Алик. Только мне, на Сергея даже не взглянул.

– Привет.

Вид у него не выспавшийся. Щеки бледные, губы сухие.

– Ты очень занята?

– Нет.

– Пойдем.

Я еле сдержалась, чтобы не завизжать от радости. Сам пришел! Не к Даниле, а ко мне!

Он повел меня в левое крыло здания. В коридоре нельзя разговаривать, в кабинете Сергей греет уши. Делает вид, что не замечает нас и ничего не слышит, а сам напряженно наблюдает за Аликом в небольшое зеркало на стене.