Читаем Сохранить замок полностью

Многие хотят надавить на соглашения нашего отца насчет твоего брака. Но ситуация непростая. После нападения на замок Харатон ясно, что вина лежит на тех, кого мы считали надежными. Я хочу выбрать путь, который хорош для тебя, для наших верных союзников и Урсинума.

Твой любящий брат, Илькер, король Урсинума, эрцгерцог Татлиса, герцог Ахласа и Эскиса, воин Ордена Черного медведя и верный слуга Бога».

Галина опустила письмо. Он отослал Аревик, не посоветовавшись с ней. Она взглянула на Гетена. Он смотрел в пустоту, щурясь, поджав губы и скрестив руки.

— Ты выглядишь так же раздраженно, как я себя чувствую.

Он поднял взгляд и слабо пожал плечами.

— Многое из этого сложно понять.

Она бросила письмо на кровать.

— Это мне и не нравится. Илькер всегда говорил со мной прямо.

— Теперь он — король, — сказала Ви.

— Но все еще мой брат, — Галина крутила черное кольцо на пальце, дрожа. Тот палец все еще ощущал призрак боли, как ее потерянные пальцы. — Ви, скажи Таку и Одруне, что я скоро спущусь, — девушка сделала реверанс и ушла.

Гетен обвил Галину руками. Он смотрел на нее спокойными глазами.

— О чем думаешь?

— Что я не хочу в Татлис ко двору. Как обычно.

Глава 23

Гетен напевал, спускаясь по винтовой каменной лестнице Ранита. Внизу он повернул в главный зал и притих. Капитан Таксин стоял у широкого каменного камина, сцепив ладони за спиной, опустив голову. Он разглядывал шерстяной ковер или свои сапоги.

После безумия Налвики капитан два дня провел без сознания в лазарете Ранита, его раны Гетен промыл и зашил. Когда капитан пришел в себя, он сходил к Галине, еще лежащей в кровати, и вернулся в замок Харатон, даже не поблагодарив за гостеприимство. Через неделю два нервных пажа прибыли в Ранит с Ремигом и двумя конями Гетена, которых он запрягал в телегу. Но снова ни благодарности, ни извинений.

Гетен решил игнорировать нахала, пошел к дверям цитадели.

— Я так и не отблагодарил вас, — низкий голос Таксина поглощали потолок и древние гобелены комнаты, и он казался маленьким и слабым. Он поднял голову. — И я так и не извинился, — он потер шею. — Я ошибался на ваш счет, лорд Риш. Очень ошибался.

Гетен не замедлил шаги.

— Извинения и благодарность приняты, капитан. Ее светлость скоро будет.

— Погоди. Я пытаюсь поговорить с тобой, пока она не пришла.

Гетен заметил досаду в голосе мужчины. Он остановился, повернулся и скрестил руки.

— Хорошо. Говори.

— Я ошибался. Чуть не погубил тебя. Чуть не погубил Галину и всех остальных, — он прищурился, выпятил челюсть, нижние зубы оказались впереди верхних. Он выглядел как бешеный пес, каких фермеры пускали в норы убивать барсуков. — Я не буду больше стоять между тобой и ею, — выпалил он.

Гетен прошел по комнате, остановился вплотную перед капитаном и оскалился.

— Конечно, не будешь, — он повернулся и пошел к дверям цитадели и во двор.

Голос Галины донесся с лестницы:

— Ты легко отделался, Так. Я бы тебя убила на его месте.

Гетен открыл дверцу в высоких железных дверях цитадели. Яркое солнце согрело его лицо, и он прищурился. Он снова стал напевать. В свете солнца у ворот белая Гвин и черный Дуэш подняли головы, глядя на него янтарными глазами, а потом вернулись к отдыху. Он улыбнулся. Летний день начинался неплохо. Сначала он был с Галиной, потом идиот извинился, а теперь? Может, он поедет на Ремиге к пасеке. Он отклонил голову, шея захрустела, пока он наслаждался летним теплым ветром.

— Доброе утро, господин Гетен, — крикнула женщина. Он открыл глаз и склонил голову. Как для человека, который ценил уединение, Гетен часто пересекался с женщинами с оружием, которые останавливались у него во дворе. Пока Галина восстанавливалась, они прибывали по одной и парами к каменному кругу холма. Орден Красного клинка, и Одруна была десятой, если считать Галину и Ви.

Вика Калида была сюрпризом. Он считал, что быстро понимал людей, так что опешил, когда оказалось, что робкая служанка была опасной убийцей.

— Не все члены Ордена Красного клинка носят мечи и титулы, господин Гетен, — сказала она.

— Доброе утро, Марья, — ответил он женщине, которая поприветствовала его.

Перед открытыми дверями конюшни воительница Одруна снимала седло и попону с красивой бело-черной лошади. Пара темноволосых мальчиков работала со щетками над спиной коня.

— Хорошая лошадь, воительница, — крикнул он и схватил пустое ведро по пути к колодцу.

Одруна ответила: