Читаем Сохранить замок полностью

Он опустил голову и сел рядом с графиней спиной к стене, смотрел на наемников у дверей.

Валдрам спросил:

— Где маг солнца, ваша светлость? — рана на затылке кровоточила. Добрый Валдрам не замечал боли, как и монстр Валдрам, как было в детстве, и когда они были взрослыми по разные стороны поля боя. Хотя тогда он игнорировал ее боль.

— Ранит, — ответил Магод.

Она отвела взгляд от окровавленного кузена.

— И он неделями не вернется, — она не могла использовать тень. Гетен говорил не звать его сквозь чужие чары. Он погибнет. Она не могла потерять и его.

Аревик спросила тихо и робко:

— Уверена, что он невиновен, Галина?

— Да, — прорычала она. Ее сестра скривилась, словно ее укусили. Галина прошла к Аревик, осмотрела ее рану на шее и сказала уже мягче. — Просто царапина, слава богам.

— Спасибо тебе.

Галина поцеловала ее голову.

— Соберись, Аревик. Мне нужна графиня, а не трусиха.

Ее сестра закрыла рот платком Валдрама, тихо всхлипывала, а потом кивнула и попыталась отыскать храбрость.

— Я буду в порядке, Галина. Буду.

— Конечно, будешь, — она поймала ладони Аревик. Она сжимала все сильнее, пока девушка не попыталась, вскрикнув, отпрянуть, ее глаза были круглыми, брови искривила боль. Галина сказала стальным тоном. — Ты — Персинна, — ее голос был холодным. — Дочь Короля-медведя, — ее голос был острым, как кинжал, убивший короля. — Не забывай это, — она отпустила и встала. — Мертвым нужна забота, — Аревик сжала платок и сглотнула, но сдерживала себя.

Валдрам пробормотал:

— Мы с Магодом передвинем короля.

Она кивнула и скрестила руки.

— Он не должен был умереть.

— Это был трусливый поступок, — ответил Валдрам, Магод закрыл глаза короля и вытер кровь с его бледного лица.

Она кивнула и повернулась к своим солдатам. Двое держались за жизнь, хотя они не могли выжить.

— Аревик, утешь мертвых, — девушка с каменным лицом села между солдатами, сжала их слабые пальцы. Они были без сознания, и это было подарком богов.

Галина, Магод и Валдрам передвинули мертвых солдат к стене с окнами. Она стала укладывать их бок о бок, закрывала им рты и глаза.

— Что ты делаешь?

Она игнорировала наемника по имени Рен, но было сложнее игнорировать его тяжелую булаву, которая была еще в крови, светлых волосах и кусочках плоти. Он смешивал цемент для стен ее замка, был по колени в извести, всегда кивал и улыбался.

— Кадок не говорил, чтобы их двигали. Сядь, — он толкнул ее.

Галина сжала кулаки. Она выпрямилась и медленно повернулась к нему.

— Может, тебе плевать на мертвых, а мне — нет. Помешаешь мне снова, я скормлю тебе твои зубы.

Он скрестил руки и оскалился.

— Ты не напугаешь меня.

— Потому что ты идиот.

Безумие блестело в ее глазах, потому что Рен моргнул и отошел.

— Заканчивай с ними. Тихо. Мне надоел этот вой.

— Твои предки презирают тебя, — Галина плюнула на его сапоги в кусочках цемента.

Он зарычал и бросился. Она уклонилась, ударила его кулаком по носу. Его голова отдернулась. Его крик стал бульканьем. Ее локоть ударил его по лицу раз, другой, третий, и другой наемник оттащил ее. В этот раз на сине-золотом была не свежая кровь Урсинума.

— Ну же, Рен, — мужчина оттолкнул раненого и ругающегося наемника. — Ты еще получишь шанс с ней. Мы все получим.

Галина плюнула в них, вытерла рот и повернулась к мертвым. Без лесной ведьмы, проводящей переход через границу Пустоты, церемония перешла к ней. Она на поле боя отправила многих солдат в Пустоту.

Она шептала слова, отмечала их лица пеплом, а внутри смешивались горячий гнев и холодное сожаление.

— Месть, — казалось, шептали уходящие души. — Убийца, — говорили они. Она почти ощущала их нежелание уходить. — Монстр, — почти ощущала их гнев, их отчаяние.

— За ваши смерти отомстят, — она подняла голову, представляя, как духи окружали ее, мерцая между миром живых и бессмертных. Она моргнула, и иллюзия пропала. Галина опустила голову. Она вспомнила сильное присутствие своего отца. — Я отыщу того, кто стоит за этим, Ваше величество. Я отомщу, — она поежилась, словно его душа прошла сквозь нее на пути в Пустоту. Она ощущала решимость. Кадоку конец, как и тому, кто заплатил ему.

Она завершила ритуал, стала помогать раненым. Один из солдат умер. Она отправила ее в Пустоту, и они подвинули тело женщины к ее товарищам. Кровь растекалась под другим солдатом. Он не проживет долго. Галина опустилась на колени и взяла его за руку. Он медленно открыл оставшийся глаз.

— Вы испортите платье, ваша светлость, — прохрипел он.

— Поздно переживать из-за этого, Умнирис.

— Ваша армия одобряет союз. Вы знали?

— Союз?

— Ваш и господина Гетена, — прошептал он.

— Ох, — плечи Галины опустились, щеки пылали.

— Он хорошо вам подходит, — его ответ прозвучал сквозь зубы. Его тело напряглось. — И… Кхаре.

Она склонилась и поцеловала его лоб.

— Отпусти.

— Подвел… вас.

— Нет. Ты умираешь с честью.

Его глаза потеряли фокус. Он выдохнул в последний раз. Душа Умнириса улетела с выдохом и пересекла границу Пустоты. Галина закрыла его глаза. Ему и двадцати не было. Сожаление сдавило ее горло.

Аревик опустилась рядом с ней.