Поймите, как только чувство вины уйдет, нужды в ненависти больше не будет. Это все, что я хотела сказать. Прощайте.

Оператор с камерой процедил сквозь зубы что-то оскорбительное по поводу последователей Мэнчайла, но Делла уже не слышала его – она сидела в машине, которая через минуту покатила ее к причалу “Красотки”. Она чувствовала себя прекрасно, так, как не чувствовала уже давно. Когда она ступила на борт “Красотки”, было около девяти часов вечера. На нижней палубе, переоборудованной под бар и танцпол, гремела музыка и было полно народа. Многие танцевали. За стойкой бара Делла заметила черного стюарда, потом, оглянувшись, обнаружила двух его товарищей, обслуживающих клиентов в зале, вытирающих столы и разносящих бокалы с коктейлями.

Делла решила устроиться у стойки и, усевшись на табурет, многозначительно взглянула на бармена.

Только заметив ее, он сразу к ней подошел.

– Чефо шелаете?

– Дрэмби, пожалуйста. Вас ведь Бэн зовут?

– Верно. А ваш я тоше шнаю.

– Вот и хорошо.

Делла поставила на стойку сумочку, да так неловко, что кассеты так и посыпались из нее по ту сторону прилавка.

– Господи, я такая неуклюжая.

– Вше в порядке, мэм.

Бэн нагнулся и, подобрав с пола кассеты, протянул их Делле. Кассет в его руках было две.

– Спасибо, Бэн. С меня причитаются большие чаевые.

– Большое шпашибо вам, миш Тэйш.

Глава 15 – Вилли

16 марта 2031 года

Он спал, мастурбировал и выкурил все свои сигареты и теперь ему нечего было делать, кроме как просто сидеть на прикрученной к стене металлической койке с тощей подстилкой. В сотый раз он взглянул на свои часы – 15.09. В прошлый раз, когда он смотрел на часы, на них было 15.07. Некоторое время он следил за минутной стрелкой, потом лег на спину и закинул руки за голову.

– Эй, Тэйз, ты слышишь меня? Тейз, эй, Тейз?

В двух камерах от него сидел юный грабитель. Всю прошлую ночь и утро он буйствовал, а теперь изнывал от одиночества. Непонятно, был ли он на самом деле двинутым или прикидывался.

– Бопперы трахали Вилли-милли в задницу!

Вилли не ответил. Он давно уже знал все, что мог сказать ему этот парень.

– Эй, Вилли, старина, извини, что я про тебя так, но у меня в башке звенит без парилова, я тут с ума схожу. Поговори со мной, Вилли, как человека тебя прошу. Расскажи мне о Мэнчайле.

Вилли не ответил. Завтра судья Картер зачитает ему приговор, а ведь ему светит смертная казнь. То, что он сделал, люди не прощают. Вилли попытался представить себе смерть.

По дороге в Черчилль-даун Кобб III рассказал ему кое-что о смерти. Он сказал, что смерть совсем не так страшна, как о ней думает большинство людей. Но сам-то Кобб умер стариком; он успел и жениться, и наплодить детей, и создать своих бопперов. Если бы Киско Ливайс не умерла, Вилли мог бы жениться на ней. Ее убили, бедняжку. Тогда, в их первую и единственную ночь в доме Пигготов, он упустил свой шанс, стал ломать комедию, когда нужно было лечь с ней и все. А так он уйдет, не оставив после себя совсем ничего, пустоцветом. Он так и не взломал азимовскую защиту Красотки. В машине он рассказал Коббу о Задаче Континуума и тот подкинул ему несколько очень интересных идей. Настолько интересных, что Вилли был уверен: окажись у него побольше времени, он бы закончил с Красоткой. Чувствуя, что тучи сгущаются над ним, он сразу, как только вернулся домой, записал все сказанное Коббом и свои мысли на цефапленку, но найдется ли теперь кто-нибудь, кто сумеет разобрать за обычной картинкой его тайное послание? Завтра его приговорят к смерти на электролисте, а еще через две недели отведут в камеру с металлическими стенами, представляющую собой огромный мегафарадный разрядник, потом между металлическими пластинами проскочит мощный полосовой электрический разряд, в камеру войдет судебный исполнитель, подметет с пола чуточку черного пепла, который останется от Вилли, и отдаст его отцу и маме. Вилли закрыл глаза и принялся думать о том, что Кобб рассказывал ему о небесах.

Тинейджер снова начал бесноваться, разбудив угрюмого громилу, сидящего в камере в другом конце их коридора, который стал хрипло ругаться и орать на него. Маньяк, сидящий прямо напротив Вилли, принялся бить ногами в железную дверь и истошно выкрикивать: “ЗАТКНИТЕСЬ ВЫ ВСЕ ИЛИ Я УБЬЮ ВАС!”

ККР-ТСУУУУМПпппп…

Взрывная волна больно ударила Вилли в уши. Сразу же вслед за взрывом наступила гробовая тишина – все в соседних камерах, и бесноватые и разозленные, замолчали, напряженно прислушиваясь. Где-то за стеной внизу противно заскрипел по бетону металл. В коридоре послышались мерные, быстро приближающиеся шаги.

– ВИЛЛИ? Где вы, масса Вилли? Вы здесь…

– БЭН! – заорал Вилли. – Я здесь, Бэн! Сюда, скорее!

Через мгновение Бэн уже заглядывал в окошко камеры Вилли. Раздался могучий удар и дверь камеры распахнулась.

Вилли сорвался с места и бросился к чернокожему бармену.