Читаем Софья Перовская полностью

В мае 1879 года в Киеве был казнен Валериан Осинский, один из первых поборников терроризма. Незадолго до казни он организовал покушение на киевского прокурора Котляревского, окончившееся неудачей.

Разногласия в «Земле и воле» достигли высшей точки, когда в Петербург из провинции приехал А. Соловьев и объявил товарищам о своем намерении убить царя Александра II.

Первое покушение на Александра II было совершено еще за 13 лет до того в 1866 году. Весь Петербург знал о прогулках царя в Летнем саду. Там обыкновенно собирались толпы зевак. 4 апреля среди публики, ожидавшей выхода Александра II у Летнего сада, появился высокий молодой человек. И когда царь направлялся к коляске, неизвестный выхватил револьвер, выстрелил, но неудачно. Задержанный террорист оказался студентом Дмитрием Каракозовым, членом революционного кружка ишутинцев. На вопрос царя: «Почему же ты стрелял в меня?» он ответил: «Потому что ты обманул народ — обещал ему землю, да не дал».

Приезд Соловьева вновь поставил в повестку дня вопрос о цареубийстве. Разгорелись бурные споры, в результате которых все же было решено не поддерживать Соловьева от имени общества, ограничившись частной инициативой.

2 апреля 1879 года Соловьев стрелял в Александра II, однако промахнулся, был схвачен и вскоре казнен.

Террористические настроения становились все сильней. Н. Морозов печатает статью, в которой доказывает, что террористическая борьба является «одним из самых целесообразных средств борьбы с произволом в периоды политических гонений».

В террор шло все больше лучших революционеров.

В ответ на это ожесточенное и напуганное правительство объявляет открытую войну борцам за свободу. «…Правительство отныне с неуклонною твердостью и строгостью будет преследовать тех, которые окажутся виновными или прикосновенными к злоумышлению против существующего государственного устройства, против основных начал общественного и семейного быта и против освященных законом прав собственности».

У террористов возникает мысль: сплотиться в крепкую заговорщическую организацию и этим кулаком ударить по самодержавию. Они полагают, что такой удар вселит смелость в честных людей и вызовет панику в правительстве; правительство может дрогнуть, и тогда народ возьмет власть в свои руки.

Переход лучших борцов на путь террора был результатом мучительных размышлений, большой внутренней борьбы. Народники-семидесятники, люди, которые не болтали, а действовали, видели лишь два возможных пути: в деревню или в террор — третьего не дано! История показала позже ошибочность и первого и второго пути. Третий путь — планомерная работа среди пролетариата, революционизирование крестьянства не путем псевдосоциалистической пропаганды, а через влияние рабочего класса, гегемона революции, — отвергался народниками, считавшими как развитие капитализма в России, так и рабочий класс случайным, незакономерным явлением.

Однако русский рабочий класс все более властно заявлял о своем существовании. Первые стачки (на Кренгольмской мануфактуре, Невской бумагопрядильне и др.) прокатились по России. Появились такие крупные рабочие революционеры, как С. Халтурин, В. Обнорский, П. Алексеев, П. Моисеенко. В 1875 году оформился «Южнороссийский союз рабочих», а затем и «Северный союз русских рабочих». Плеханов писал, что в 1879 году рабочее движение на голову переросло народничество. Целый ряд фактов говорил о том, что рабочие были более сплоченными и сознательными, легче поддавались революционной пропаганде, чем крестьяне. Народники, которые часто обращались к рабочим, привлекали на свою сторону лучших из них (например, Халтурина), тем не менее искренно продолжали считать свои взгляды и методы наиболее правильными.

Летом 1879 года в Липецке состоялся съезд сторонников политической борьбы и террора. Одиннадцать заговорщиков, собравшихся здесь, — Баранников, Квятковский, Колодкович, Александр Михайлов, Морозов, Фроленко, Желябов и другие — тайно, за городом, в парке, обсуждали вопрос о новой партии, новой программе и тактике. Съезд принял устав Исполнительного комитета и тем положил начало новой народнической организации — «Народной воле».

«В Исполнительный комитет может вступить только тот, кто согласится отдать в его распоряжение всю свою жизнь и все свое имущество безвозвратно, а потому и об условиях выхода из него не может быть и речи». Устав нарождавшейся организации как нельзя лучше передает дух той героической эпохи.

Назревало открытое столкновение «деревенщиков» и террористов. Многим революционерам было неясно, имеют ли они моральное право прибегать к таким жестоким, крайним мерам, как террор. Не будет ли великая цель «замарана» такими средствами? Но люди, убивавшие своих политических противников, не были ни кровожадны, ни безразличны к средствам борьбы.