Читаем Софи Лорен полностью

Как и в предыдущем фильме, Софи одели в костюм крестьянки, однако для сцен, где она ныряет в море, Жан Негулеску создал нечто необычайное. Это было потертое старое желтое платье с веревкой вокруг пояса. Но поднятая спереди и подоткнутая юбка открывала длинные ноги Софи.

Негулеску скопировал этот костюм с фотографии японской ныряльщицы за жемчугом, которую он однажды видел. Чтобы проверить его, он принес наряд в дом Софи, попросил актрису надеть платье и лечь в ванну с водой. "Едва она погрузилась в воду, мне открылось редкое видение: платье облегало тело Софи, очерчивая фигуру с опасной силой. Возможно, слишком опасной для будущих цензоров фильма. Пришлось делать второй вариант. Новая модель превосходно передавала физическую чувственность актрисы, не переходя грани, за которой начинается похотливость. Это было именно то, что я хотел".

В день съемок Софи надела платье и нырнула в море. Когда она появилась из воды, глаза режиссера округлились. "Возможно, вода в море оказалась слишком холодной и подействовала на нее возбуждающе, но… ее груди торчали прямо на нас. Фотограф уронил свой аппарат. Работники-греки стояли ошеломленные… Сцена была слишком хороша даже для фильма. Мы сделали второй дубль — к удовольствию всей команды. После того как фильм вышел на экраны, "промокшее желтое платье", как его называли позже, разошлось в виде рекламных плакатов по всему свету".

Работая с Софи, Негулеску понял, что лучше всего актрисе удаются роли простых крестьянских девушек, привыкших к тому же ходить босиком. В одной сцене, для которой ей пришлось одеться в дорогое платье для первой встречи с миллионером, героем Клифтона Уэбба, казалось, что туфли на высоких каблуках отвлекают ее внимание, рассеивают концентрацию.

"Туфли были ей неудобны, более того, они были ее врагами, — вспоминал Негулеску. — В той сцене, где ноги не попадали в кадр, она их сбросила, и сразу же ее игра стала более свободной, появились раскованность и уверенность. Она обрела вдохновение и истинное достоинство. Я подумал, что если бы ей удалось запомнить это состояние "без туфлей", она вышла бы на такой высокий исполнительский уровень, когда не нужны никакие правила, никакие актерские трюки, и стала бы легендой кино".

Съемки фильма закончились по графику, что позволило Софи до начала работы в новой картине провести Рождество в Риме. Возвращение в Италию могло стать для нее испытанием. Во время очередного прилета Понти в Грецию Софи поехала встречать его в афинский аэропорт. Хотя они всегда старались вести себя осторожно, бывая на публике, на этот раз, казалось, она не смогла сдержать своих эмоций. Когда Понти вышел из самолета, Софи подбежала к нему, страстно поцеловала и, пока они проходили через таможню и иммиграционную службу, продолжала прижиматься к его плечу. Папарацци, которые всегда толкались в аэропорту, чтобы захватить врасплох прибывающих знаменитостей, не упустили возможность сделать интересные снимки. Может быть, Софи именно этого и хотела. Возможно, она думала, что обнародование ее связи с Понти заставит его действовать энергичнее.

Спустя несколько лет она фактически призналась в этом. "Я обожала Карло, — говорила она. — Это был мой мужчина, мой единственный настоящий мужчина. Я страстно хотела, чтобы он стал моим мужем и отцом моих детей. В какой-то момент наших отношений мне казалось, что он не сделает решительного шага, если я не подтолкну его к нему. В конце концов, это свойственно всем мужчинам, которые живут на два фронта, стараясь сохранить добрые отношения в семье и обойтись без скандалов с любовницей. Однако я не хотела такой жизни для нас с Карло".

Публикации фотографий, сделанных в аэропорту, в итальянской прессе послужили причиной неприятностей не только для Софи и Понти, но и для его жены и детей, которые стали объектом преследования папарацци. Поэтому съемки за рубежом позволяли ей хотя бы на время уйти из-под огня критики.

На Рождество Софи и Понти отправились на вечеринку в отеле, где остановился Джон Уэйн, прибывший в Рим, чтобы встретиться с ним и с высшим руководством, обеспечивающим съемки "Легенды о затерянном", которые по плану должны были начаться второго января 1957 года. Уэйн украсил рождественскую елку флагами всех стран, граждане которых участвовали в создании фильма. Из-за кризиса на Ближнем Востоке основное место съемок пришлось перенести из Египта в Ливию, подальше от взрывоопасного района, на границу с Алжиром и Тунисом.