Читаем Содержанка никуда не денется полностью

– Ну, я действительно рад вас видеть. Приготовился к одинокому вечеру, то есть предчувствовал, что проведу его в одиночестве. И не испытывал ни малейшего энтузиазма по этому поводу.

– Не могли бы вы мне рассказать обо всем происшедшем, Дональд?

– Разумеется, – откликнулся я. – Обо всем я рассказывать не собираюсь, хочу кое-что придержать про себя, но в целом произошло следующее. Я приехал сюда оглядеться и попробовать отыскать вашу исчезнувшую любовь, но, естественно, к тому времени, как реально вступил в игру, с ним покончили, и я принялся шуровать вокруг, стараясь выяснить что-нибудь насчет убийства.

Впрочем, убийство меня занимает не слишком, поскольку я знаю, что вас интересуют пятьдесят тысяч. Скажите, Хейзл, вы очень любили Стэндли?

– Конечно, я очень его любила, – подтвердила она. А через какое-то время добавила: – Я многих любила. Когда у кого-то имеется пятьдесят тысяч, его легко полюбить.

– Вы уверены, что они у него имелись?

– О да. Он был битком набит деньгами.

– Но вы уверены, что у него имелись пятьдесят тысяч?

– Ну, у него была целая куча денег, Дональд. Он обещал мне шестьдесят тысяч.

– Обещал?

– Да, собирался преподнести как обеспечение на будущее.

– А потом что стряслось?

– Вы же знаете, что стряслось. Принялся заговаривать о каких-то делах – надо якобы сделать то да се, пятое, десятое – и напускал все больше туману по поводу своих намерений на мой счет. А началось это все незадолго до того, как я узнала про Ивлин Эллис. Знаете, женщины это каким-то образом всегда узнают. Наверно, у нас на сей счет особая интуиция.

– А потом? – не отставал я.

– Ну, Дональд, если хотите услышать всю правду, то я совершила большую ошибку. Пошла не с той карты. Вместо того чтоб вмешаться вовремя и отшить другую женщину, сваляла дурочку.

– Что же вы сделали?

– Ох, обвинила его в измене, закатила сцену и все прочее, что с такой легкостью взбредает на ум женщинам в подобных обстоятельствах и к чему им следовало бы прибегать в самую последнюю очередь.

– А дальше?

– Дальше я поняла, что он готов улизнуть. Думала, обеспечит меня сполна перед разлукой, но этот скот просто смылся, ничего не оставив. Поэтому я наняла вас, чтобы вы попытались его отыскать. Если б сумели найти, я получила бы у него деньги.

– Много?

– Не знаю. Как я вам говорила, он сулил шестьдесят тысяч, чтоб выглядеть посолидней, только это всего-навсего цифры. Может быть, выцарапала бы тысяч пятнадцать-двадцать. Понимаете, я обратилась к вам и к вашей партнерше в поисках выхода. Боюсь, я вела себя не совсем честно, Дональд.

– А каким образом вы заставили бы его расплачиваться?

– Я слишком много о нем знаю.

Я подмигнул одним глазом и провозгласил:

– А теперь слушайте, Хейзл. Я хочу, чтоб все было расставлено по местам. Есть хоть какой-то намек на его связь с ограблением бронированного автомобиля?

– Я не думаю, Дональд. Не считаю, что есть хоть намек на какой-нибудь шанс.

– Говорите мне правду. Вы знали Баксли?

– Он звонил пару раз. Не знаю, откуда у него номер моего телефона.

– Вы никогда не назначали с ним встреч?

– Боже сохрани, нет!

– Вы заявили мне, будто ответили Стэндли «да» перед алтарем. Это правда?

– Нет.

– Вы никогда не были с ним женаты?

– Я ответила ему «да», только не перед алтарем, а в автомобиле.

Я написал в блокноте: «Продолжайте разговор. Говорите о чем угодно. Не умолкайте».

Она бросила на меня вопросительный взгляд и продолжала:

– Вы, наверно, меня считаете какой-нибудь шлюшкой, и, может быть, так оно и есть. Только, по-моему, не имеете ни малейшего представления о переживаниях девушки, которая чувствует себя лишенной единственного, по-настоящему необходимого женщине права – права на обеспеченное существование.

А потом возник Стэндли. Он хорошо обходился со мной и был битком набит деньгами. Не знаю, где он их заколачивал, но у меня есть неплохая идея. По-моему, он с каким-то партнером держал букмекерскую контору. А со мной нянчился изо всех сил. Хотел для меня очень многое сделать… по его собственным заверениям. Денег давал вволю, и я надеялась получить впоследствии гораздо больше, но тут все это произошло. Он по-прежнему обещал мне полное финансовое обеспечение. Говорил, будто собирается перевести на мое имя шестьдесят тысяч долларов.

– Пятьдесят или шестьдесят? – уточнил я.

– Шестьдесят, – настаивала она.

– Продолжайте, – сказал я.

И пока она продолжала, написал следующее послание: