Читаем Содержанка никуда не денется полностью

Мы поехали по дороге, добрались наконец до места, где торчало несколько зданий, потом появились еще дома, потом перекресток, потом снова пошли постройки.

– Давайте-ка проскакивайте через перекрестки, – велел я. – А я послежу за дорогами позади. – И через какое-то время спросил: – Можем поехать куда-нибудь поговорить?

– Ко мне на квартиру, – предложила она.

– Не говорите глупостей. За вашей квартирой следят, точно ястребы.

– Дональд, я так не думаю.

– Почему?

– Потому что входила и выходила и никого вокруг не было. Я несколько раз проезжала мимо автомобильных стоянок и всякий раз полностью убеждалась, что никто не следит.

– Как вы это делали?

– Точно так же, как вы. Садилась в машину и разъезжала по множеству переулков, где можно приметить любое средство передвижения, которое вынырнуло бы позади.

– И уверены, что не заметили даже тени, проезжая на сигнал светофора в тот момент, когда он должен был переключиться, или что-нибудь в этом роде?

– Нет, Дональд. Я специально изображала подсадную утку на случай, если меня кто-то преследует.

– Все равно, – заключил я, – мы не воспользуемся вашей квартирой. Куда еще можно направиться?

– А как насчет вашей квартиры?

– За ней тоже могут следить.

– У меня есть подруга. Могу звякнуть. По-моему, она нас к себе пустит.

– О’кей, – сказал я. – Поехали к телефону.

Мы свернули на бульвар. Хейзл остановилась у телефонной будки, позвонила, вернулась и сообщила:

– Все в порядке. Подруга оставляет дверь незапертой и выделяет нам полтора часа. Наверняка больше и не понадобится.

– Возможно, – буркнул я. – Где это?

– Недалеко. Доберемся за десять минут. Она решила, что у меня интрижка с женатым мужчиной, и умирает от любопытства.

Я повернулся на сиденье и продолжал посматривать, не ползет ли кто за нами.

– Так как же? – спросила Хейзл.

– Что?

– Да или нет?

– Не понял.

– У меня интрижка с женатым мужчиной?

– Откуда мне знать?

– Ну ладно. Спрашиваю прямо. Вы женаты, Дональд?

– Нет. А что?

– Ничего.

– Да ведь вы-то замужем, – напомнил я.

Она собралась было что-то ответить, однако сдержалась.

Мы подъехали к дому ее подруги, припарковали автомобиль, поднялись в лифте на пятый этаж. Хейзл Даунер безошибочно прошагала к квартире и отворила дверь.

На грациозные движения ее длинноногой фигуры было любо-дорого поглядеть.

Квартира оказалась прелестной, по-настоящему дорогостоящей.

Я обождал, пока Хейзл усядется.

Она предпочла диван, я подошел и опустился рядом.

– Хорошо, давайте теперь выяснять правду.

– О чем?

– О деньгах.

– Но я рассказала вам о деньгах истинную правду.

– Не будьте идиоткой, – предложил я. – Я хочу знать правду подлинную. Не желаю, чтобы меня водили за нос.

– Ведь вчера мы со всем этим покончили.

– Нет, не покончили, – возразил я. – Вчера вы пудрили мне мозги дядей и всем прочим. Сейчас мне нужна реальная подноготная.

– Зачем, Дональд? Вы узнали, где деньги?

– По-моему, мне удастся их вам вернуть.

Она подалась вперед, глаза засверкали, губы приоткрылись.

– Все?

– Пятьдесят тысяч.

– Дональд, – пробормотала она, – я… Дональд, вы просто великолепны! Ужасно!

Она смотрела на меня снизу вверх, приподняв подбородок, ожидая поцелуя. Я сидел, выжидал, уставившись в окно.

– Дональд, – выдохнула она, – вы столько для меня сделали…

– Ну, отлично, – оборвал ее я. – И теперь вы тянете время, чтобы выдумать неплохую историю. Это явно единственный из знакомых вам способов тянуть время. Разумеется, вы с успехом воспользовались также временем, прошедшим со вчерашнего дня, чтобы пораскинуть мозгами.

– Правда, – со смехом призналась она.

– Что ж, давайте послушаем.

– Стэндли дал мне эти деньги.

– За что?

– Я должна представить вам смету?

– На пятьдесят тысяч долларов просто обязаны.

– Стэндли играет, причем по-крупному. И всегда помнит, что его могут перехитрить, задержать или даже ограбить.

– Дальше.

– Держит какую-то сумму в банке, но желает иметь деньги в таком месте, откуда их можно вынуть в любой час дня и ночи – наличными.

– Ну и что?

– А то, что время от времени он выдавал мне тысячедолларовые банкноты. И говорил, что они мои. Тогда при проколе никто бы не смог заявить, будто это его деньги, а я сумела б ему пособить… если бы захотела.

– Фу, – фыркнул я. – Запросто объявили бы, будто деньги его и что…

– Нет, Дональд. Каждый раз, выдавая мне те банкноты, он маникюрными ножницами отрезал от уголка крошечный кусочек… и в конце концов набежало пятьдесят тысяч… а потом он от меня удрал… и, по-моему, весь куш достался его последнему увлечению.

– Но ведь он передавал деньги вам в собственность, так что…

Раздался громкий стук в дверь.

– Лучше взгляните, кто там, – велел я.

Хейзл раздосадованно махнула рукой:

– Разносчик какой-нибудь, или кто-то зашел навестить подругу. Минутку.

Она вскочила, одернула юбку, пошла к двери, с присущей ей грацией переступая длинными ногами, открыла и чуть не рухнула, сбитая с ног, когда в квартиру ворвался, с грохотом захлопывая за собой дверь, Фрэнк Селлерс.

– Привет, малыш, – бросил мне сержант.

– Вот это мне нравится! – сердито воскликнула Хейзл Даунер. – Да как вы смеете вваливаться сюда таким образом! Вы…