Читаем Содержание серебра (СИ) полностью

Открыл дверь изнутри и аккуратно выглянул в коридор через щель. В эту сторону никого, другую отсюда, разумеется, не видно. Вернулся, взял щетки, закрыл обе двери и пошел по коридору. Тихо. Проходя, толкал каждую дверь. Коридор в более потрепанном состоянии, краска кой-где со стен отвалилась, части паркета не было. Третья или четвертая дверь неожиданно легко открылась, я резко заскочил внутрь и уткнулся в стеллажи с книгами. Слева наполовину виден стол, заставленные книгами стеллажи метров на пятнадцать продолжаются вправо. Что там у нас на столе? Твою мать! Кружка с чаем, горячим, пар поднимается, на автомате рванул вправо, вдоль стеллажей. В помещении я никого не ощущал, но вот-вот в комнату может вернуться хозяин, хотя, скорее, хозяйка чая. Забежал за крайний стеллаж. Почти бесшумно бежать в кирзачах та еще задача. Да и не бег это, быстрый шаг с перекатыванием ступни с пятки на носок по внешней стороне. Вроде все тихо. Так, тут еще дверь. Не заперто, это уже лучше. В этом помещении полумрак, на окнах задернуты толстые темные шторы. Вся комната также заставлена стеллажами с книгами, только книги здесь пыльные. Книгохранилище, похоже. За спиной зацокали каблуки, глухо хлопнула дверь. Тут я обратил внимание, что потянуло свежим воздухом. Осторожно прошел вперед, так и есть, крайнее окно открыто, к счастью, первый этаж. Хотя, сомневаюсь, что второй бы меня смутил, но первый лучше. Окна этой стороны выходят на Севастопольскую, вон будка сапожника и проход на Тополиную аллею виднеются. Легко запрыгнул на подоконник, осмотрел улицу в обе стороны и спрыгнул на тротуар. Слева клуб "Три семерки", на пороге спиной ко мне охранник стоит, курит. Ощущение чужого присутствия заставило резко обернуться, перед лицом резко хлопнула ставня окна. Через стекло на меня подозрительно уставилась бабулька в очках и белой пуховой шали. Я только улыбнулся, повернулся к "Трем семеркам" и зашагал к перекрестку. Удачно вывернулся, кто знает, что было бы, если бы меня застукали. На ходу переложил щетки в левую руку, нащупал в кармане не толстую пачку, двадцать пятидолларовых купюр. Первый раз долларами дали. Это у нас двадцать рублей золотом. Десять я сразу отложил в заначку. Ну вот, теперь можно и на рынок. После перекрестка спустился на два квартала и дошел до Южного бульвара, оттуда привычной дорогой до рынка.

На рынке первым делом взял большую, двести пятьдесят грамм, пачку чая. Пять рублей золотом. Чай золотой получается, а что делать? В киоске кулинарии взял сразу три пирога с корицей и яблоками, еле удержался, чтобы не начать жевать прямо тут же. Не люблю когда пялятся, а пялиться будут. Еще минус три рубля. Золотом. Пироги теплые еще, мягкие и достаточно большие. Зачем три-то взял? Как с голодного края. На оставшиеся два рубля ни яблок, ни мяса не купишь, а больше денег я не брал. А, не, вру. Полтора рубля в робе еще завалялось. По пути домой попался лоток вчерашнего лица кавказской национальности, автоматически остановился, стою как дурак - по карманам пироги, в одной руке щетки, в другой пачка чая и две пятидолларовые бумажки.

- Падхады, дарагой, яблакы мьод! - Перевел взгляд на деньги, видимо, понял, что покупатель не денежный и скис. Потом оживился, - Пачем щетки атдаещ? Пят яблок дам, а?! Я с трудом запихал пятидолларовые в карман, вручил продавцу щетки, взял пакет с мелкими душистыми яблоками. Вот и щетки пристроил, и яблок затарил, а мясо? Да что мясо, потом возьму. И так счастья полные карманы. И руки тоже. Сама собой на лице улыбка. Все, домой. Вышел за ряды и направился по широкой тропинке в Луково, здесь поближе будет, чем по дороге. Чего утром тут не пошел? По узкому проулку вышел на нашу улицу, почти к самому дому. Во, смотрю, и гость на чай пришел - на недлинной лавочке с рассохшейся и выгнувшейся потемневшей от времени и непогоды доской. Ссутулился, голову уронил на левую руку, правой полупустую бутылку вина ко лбу прижимает. В пыли у лавочки и около ворот только следы его кроссовок и моих кирзачей. Похоже, один сюда пришел. Вино белое, как раз к яблокам.

- Вижу, вечер вчера удался?

Виталька неодобрительно посмотрел на меня, видимо хотел сказать что-то нелицеприятное, но передумал, и устало опустил бутылку:

- Танк, вот не надо, а!?

Я безмятежно улыбнулся и открыл ворота ограды:

- Заходи, чаю попьем.

Цеховик тяжело поднялся с лавочки и следом за мной зашел в ограду.