Сердце Бинго пылало от дружеских чувств. Он зарыдал как дитя и попытался обнять носатого Мори. Ему хотелось раскрыть сердце и рассказать о том, что он всегда ощущал свое отличие от других соддитов, словно какая-то неуловимая черта отгораживала его от соплеменников, а их — от него. Это было трудно объяснить, но однажды он стоял в дверях со стаканом сухого мартини в руке и наблюдал за транспортом, катившим по вечернему Хромбит-Эгей! — от самого начала улицы и до моста, уходящего в сгущавшиеся сумерки. И он чувствовал в себе огромную пустоту и бесцельность всего существования — ощущение гнетущих пределов его респектабельного мира, похожего на тесный вельветовый плащ. И вот теперь эта группа гномов, связанных дружбой и общей целью, раскрыла перед ним все те чудесные возможности, которые он пропускал. Печально, но эль, породивший в его уме такую цепь возвышенных мыслей, не позволил ему выразить их с достаточной четкостью, поэтому Бинго сначала просто пробубнил: «какая же вы классная компания... и есть один парень, любящий всех вас», а затем перешел на горловые согласные, напоминающие звуки, которые собака издает перед тем, как впиться в вашу ягодицу.

— Если ты согласен с нашим планом, то слушай дальше, — отступив к стене, продолжил Мори. — Единственной проблемой этой миссии является то, что... сокровище... принадлежит дракону. Понимаешь?

— Меня драконами не испугаешь! — выкрикнул Бинго. — Они ведь это... насекомоядные...

— Нет, я не стал бы называть их насекомоядными, — ответил Мори.

— Ну и ладно, — покачнувшись на ногах и беспечно махнув рукой, согласился соддит. — Так в чем проблема?

Его потеря координации достигла того уровня, когда он начал размещать большой палец правой ноги рядом с мизинцем левой ноги. Затем Бинго преодолел этот этап и перешел к состоянию, в котором он уже не мог соединять верхнюю и нижнюю губы.

— Дракон Слог очень страшен на вид, — пробудившись от сна, заметил Гэндеф. — Он самое могущественное существо в восточных диких землях.

— Ужасный и коварный, — в унисон прошептали гномы.

Эль кружился вихрем в сердце Бинго.

— А я его не боюсь! — пискнул он, пытаясь взобраться на стол.

— Дракон Слог! — проревел колдун, увлеченный своим рассказом. — Ужасный и непобедимый! Потрясающе огромный дракон. Кхух! Ух!

Кашлянув два раза, он взял высокую, слегка затянутую ноту на тугой альвеоле легких. Гномы вытащили трубки, и вскоре дым в норе Бинго стал настолько густым, что курильщики исчезли из виду[8]. Сизые спирали, поднимавшиеся вверх из их трубок, имели странный, приятный и усыпляющий травянисто-плодовый аромат. Колечки дыма выглядели твердыми снаружи и практически пустыми в середине. Разве не странно? Вы когда-нибудь задумывались об этом состоянии твердости по краям и мягкости в центре? Запах табака пробуждал аппетит, и хотелось закричать: «Эй, что-то я проголодался! У вас есть ячменные лепешки или что-нибудь еще?» Утратив пыл и возбуждение, Бинго лег на пол, сунул ноги в камин и тихо засопел, в то время как гномы запели новую песню.

Тут Гэндеф закричал, что всем пора успокоиться. Притворившись, будто шепчет Мори что-то по секрету, он громко спросил:

— Почему бы нам не сказать юному соддиту, что мы отправляемся в путь за золотом? А? Это не будет слишком коварной затеей?

Ответ Мори прозвучал неразборчиво, затерявшись в спертом воздухе.

— Пойми, — громче прежнего проревел колдун, — если соддит будет думать, что мы идем за золотом, он не станет расспрашивать о реальной причине нашего путешествия. Дошло до тебя наконец?

И снова в темноте послышался голос Мори — на этот раз более настойчивый, но по-прежнему неразборчивый. Из своей неудобной позиции Бинго видел только пирамидальный контур шляпы колдуна и пригнувшийся силуэт носатого гнома, который пытался что-то объяснить глухому старику.

— Я не слышу, что ты там бормочешь, — раздраженно рявкнул Гэндеф. — Просто мне кажется, что это хорошее прикрытие для нашего похода на восток. Отличный способ, чтобы соддит не пронюхал о реальной цели. Зачем ему знать, что на самом деле мы хотим... хирк, хрыг, ммбб-ммдд.

В тусклом свете свечей и сквозь завесу дыма Бинго увидел, как пирамидальная шляпа резко сползла на лицо колдуна и закрыла ему рот. Затем веки соддита слиплись в неодолимом сне, и он не рассмотрел, что было дальше.

Глава вторая

БАРБЕКЮ