Читаем События и судьбы 3 полностью

71. Перед грозой

Спасибо скромный русский огонек…

За то, что с доброй верою дружа,

Среди тревог великих и разбоя

Горишь, горишь, как добрая душа…

(Н. Рубцов)

Чемельские мужики группами неспешно возвращались с покоса. Ранним утром была роса, свежо и поработалось хорошо. Неся косы на плечах, они медленно брели домой уставшие, но довольные выполненной работой, изредка перебрасываясь немудреными шутками. Ясное небо и яркое солнце предвещали знойный день. Из-за поворота с Опаринской дороги их обогнала справная новая телега, запряженная статным трехлетним жеребчиком. В телеге сидел мужик средних лет с окладистой бородой в белой распахнутой косоворотке и летнем картузе. Косарям мужик показался незнакомым, но спроезжающим каждый приветливо здоровался.

Подвода, въехав в село, направилась к дому отца Леонида. «Тр…р!» – остановил возница коня и обратился к девочке, играющей у ворот на куче песка, – Здравствуй Люша! Дома ли тятя?»

– Нет дома, – ответила девочка, он в ограде косит траву, а маманя дома. Потом вдруг удивившись и испугавшись незнакомого бородатого дядьки, убежала в дом. На крыльце появилась хозяйка. Узнав приезжего, она, всплеснув руками, радостно воскликнула:

«Кузьма! Вот радость неожиданная». Потом засуетилась, открывая ворота и, когда подвода въехала во двор, и возница легко спрыгнул с телеги, троекратно расцеловалась с приезжим. Он приходился ей свояком и жил с ее сестрой большой семьей в Опарино в сотне километров от Красного и изредка с женой навещал родню, доставляя в дом шумное веселье, сладости и подарки детям. У него была большая пасека и хозяйство. Официально он числился лесником. На этот раз он приехал один и был заметно чем-то озабочен.

Вслед за матерью из дома вышли дети: старшая дочь – Геля, сын Александр и маленькая Лена. Радостно поздоровались.

– Расцвела, красавица, небось, женихи кругом жужжат.

– Ну Вы скажете, дядя Кузьма, – засмущалась Геля.

– Принимай, Сашок, подарочек. Осилишь? – Кузьма достал с телеги кадушку с медом.

– Не урони, тяжелая, небось, – предупредила мать.

– Ну а это, я сам снесу, – сказал Кузьма и достал из телеги четверть «медовухи».

– Дядя Кузьма, коня-то распрягать? спросил вернувшийся из дома Александр.

– А сможешь?

– А то!

– Только сразу не пои и не корми. Дай постоять в тенечке. Кузьма был вологжаниным и говорил неторопливо, налягая на «о».

– Привет лепошка! – погладил по головке малышку Лену.

– Я не лепошка, а Ленушка, – обиделась та и расплакалась.

– Ну, ну не сердись, на-ко тебе куклу Машу и петушка на палочке, – улыбнулся Кузьма и дал девочке яркую тряпичную куклу и конфету-леденец. Ребенок рассмеялся.

Люша, тем временем, уже сбегала за дом в конец огорода и сообщила отцу о приезде бородатого дядьки. Отец Леонид, уже закончил косить и обтерев косу травой, поспешил в дом. Встретившись, свояки обнялись и трижды расцеловались.

– Как жив, здоров, как доехал?

– Слава богу, хорошо. И доехал легко по холодку.

– Ну и славно, как раз к обеду успел.

После взаимных расспросов и рассказов о своей жизни и бытовых новостях, сытного обеда, мать убрала со стола все, кроме бутылки с «медовухой», двух стаканов и тарелки с рыжиками.Вымыв с Гелей посуду, оставили мужчин одних. Мать пошла на задний двор, ухаживать за скотиной, а Гелю отправила в лес за черникой для пирога. Малые девочки, забрались на полати и недолго пошушукав, уснули, сладко посапывая.Саша, воспользовавшись моментом занятости отца,улизнул с приятелем на речку Малому – купаться.

Оставшись одни, Кузьма сказал:

– Плохие вести я привез тебе, Леонид. Очень плохие, ты уж прости: из центра пришло распоряжение – изымать весь хлеб.

– Да ведь все же сдали, оставили на прожитье, да на сев.

– Весь, Леонид, весь! Выгребают все подчистую, такая политика. Рабочие, слышь голодают, а деревня себя прокормит. Круто взялись. Особенно лютует наш местный – Ивашка Конев со своим продотрядом красноармейцев. За противодействие – расстрел. Скажи тайно местным многосемейным крестьянам, чтоб поберегли часть хлеба, а то весной голода не миновать.

Церковь с. Красное

Служители Красносельской (Чемельской) церкви,

построенной в честь победы в Отечественной войне 1812 года.

В центре священник Л.И. Шергин

– Да как же тайно? Наши местные «красные» активисты уж давно пронюхали у кого какие запасы и будут рады пособить советской власти. Ты не заметил: возле дома уже крутится один тип, выспрашивал у детей и у матери, кто приехал и зачем. Ладно. А что еще?

– Другая новость еще хуже. Страшно… Язык не поворачивается говорить.

– Говори, чего уж.

– Закрывают церкви, арестовывают служителей, разоряют их семьи…

– За что!?