- Да, – пожала плечами Лера, отыскивая в сумке пакетики с мятным чаем. Слишком многое сегодня на нее навалилось. Нет, даже не навалилось, а просто новая жизнь как-то сразу, с первого же дня, завертелась калейдоскопом. Хотелось только одного, – успокоиться, унять слишком частые удары сердца и провалиться в сон.

- А я смотрю, ты прям-таки везде поспеваешь, – скривила губы Римма, подавая закипевший чайник. – Ну вот прямо звезда! Появилась на небосклоне и сразу же завоевала все самое лучшее!

- Римм, ну чего ты, – Лера устало выдохнула, отпивая из кружки. – Меня просто подвезли.

- Да? – Римма как-то недобро сверкнула глазами. – И как это было? Прямо на заднем сидении машины? Или наш мачо все-таки удостоил тебя привилегии побывать у него дома? Ты стоишь постели, или, – так, чисто быстрого перепихона?

- Римма! – у Леры и без того внутри все кипело. – Ты чего?

- А вот того, – соседка по комнате уперла руки в бока. – Захотела хапнуть сразу двоих? И профессора и нашего самого главного красавца? Только хочу тебя разочаровать, победительница жизни! Эти двое тебя просто трахнут и не вспомнят на утро, как тебя звали! Думаешь, ты одна такая пробивная на этой планете? Если уж так сильно хочешь устроить себе будущее через постель, то поищи яйца попроще, может, тогда что-то и получится!

Лера только покачала головой и пошла в душ. Что объяснять, когда тебя не слышат? Не имеет никакого смысла. Единственное, чего ей сейчас хотелось, – смыть с себя весь этот день, и чтобы он поскорее закончился. И еще, чтобы Римма не заметила навернувшихся на глаза слез обиды.

11. Лера

Валерия.

Вот почему у меня так всегда?

Каким-то чудом жизнь вечно умудряется меня вляпывать в неприятности, причем, всегда в одни и те же!

Еще дома я привыкла к пьяным приставаниям и парней со двора и посетителей кафе, в котором подрабатывала. А ведь я работала в обычной пиццерии! А вовсе не в каком-нибудь ночном клубе, да и ночных клубов у нас там не было, – так просто, собирались по вечерам компашки где-нибудь на лавке или в беседке во дворе и выпивали. А в пиццерию ходили в основном только семейные пары с детьми. Но и там ко мне отцы высказывали слишком навязчивое и неприличное внимание, из-за чего я вечно оставалась без чаевых. Потому что отказывала, – сначала стараясь делать это вежливо, но потом и грубо, вырываясь и давая по лицу, потому что вежливо обычно не понимали, думая, что я просто ломаюсь. О том, как меня поджидали эти самые папаши по вечерам после работы даже вспоминать страшно! Приходилось прятаться, просачиваться через черный ход, прикрываясь одеждой нашего охранника, – но все равно некоторым удавалось раскусить мою хитрость и нужно было отбиваться…

Так уж вышло, что того, кто мог бы меня защитить, просто не было. Сын нашего хозяина предлагал мне «постоянные отношения», которые, по его мнению, должны были сводиться к постели и к тому, что он будет отвозить меня домой, иногда подбрасывая каких-то денег, а я, как он почему-то был свято уверен, должна была визжать от счастья из-за того, что он до меня снизошел. Но падать в постель просто так, без чувства, я не собиралась, а чувства ни к одному из тех, кто был рядом, как-то не возникало.

Что говорить, – несмотря ни на что, недобрая слава меня преследовала еще со школы. И в институте стало совсем не слаще. Девчонки, с которыми я работала и училась, меня ненавидели из зависти, те, кому я отказывала мало того, что не понимали слова «нет» и становились только агрессивнее в своих приставаниях, но еще и рассказывали на каждом углу о наших постельных приключениях.

Даже отец мне не верил.

« Шалава!» – орал он на меня с налитыми кровью глазами. – Позор семьи! И, мало того, что шлюха, так еще и заработать этим нормально не можешь! Двойной позор!

А мама… А мама просто молчала. С тех пор, как отец начал пить, она вообще разговаривала все меньше и меньше, а после того, как он нас избил, и вовсе перестала с ним о чем-то спорить. Старалась только спрятаться в своей комнате и не выходить по вечерам. Но, если он чего-то требовал, тихонько появлялась, и, не подымая глаз и не издавая даже звука, делала все, что он хотел. В основном, это сводилось к тому, чтобы накрыть на стол для него и собутыльников и убираться. Я же в такие вечера старалась убежать из дома и возвращалась, когда отец уже укладывался спать.

И, самое главное, я же никогда никого не провоцировала! Никогда не давала никакого повода так о себе думать! Всегда одевалась очень скромно, – да и откуда у нас взяться особенной одежде? Да я даже не красилась, а мешковатые платья настолько скрывали фигуру, что я вообще не понимаю, как можно было смотреть в мою сторону, особенно на фоне девчонок в обтягивающих лосинах!