Потом он извлёк кожаный кошель, а оттуда — бальзам, кусочек сахара, комок ароматической смолы, склянку тонкого стекла со сладко пахнущими духами и пригоршню драгоценных камней. Положив всё это рядом с зеркальцем, он сказал:

   — Пусть эти дары одушевлённого мира, эти homines phlebotomici[70] примут в себя ядовитую pneuma. Пусть станут они божественными ловушками и через близость свою горнему миру дадут тебе поддержку духов эфира.

Он поднёс склянку к носу Симонетты, и голова её дёрнулась, словно это был нашатырь. Но Мирандола, прежде чем закупорить склянку, сам вдохнул сладкий запах, на миг прикрыв глаза, словно от восхищения. Затем он отставил склянку и громко хлопнул в ладоши перед самым лицом Симонетты.

   — Очнись! — громко сказал он.

Глаза Симонетты широко раскрылись, она взяла у Мирандолы зеркало и улыбнулась, заглянув в собственные, отразившиеся там глаза.

   — Как прекрасно... — прошептала она.

   — Что ты видишь? — тревожно спросил Мирандола.

   — Pneuma Сандро... Его творение. Мне льстит это, потому что его создание — ангел. Разве смогу я обрести столь совершенный облик?

   — Мадонна, не позволяй образу околдовать тебя, — сказал Мирандола. — Ты должна изгнать его. Понимаешь?

   — Я могу заглянуть прямо в райские кущи...

   — Мадонна! Мадонна, ты слышишь меня?

Она кивнула.

   — Если ты хочешь напитать себя свойствами горнего мира, пусть эти предметы, что я разложил перед тобой, станут частью тебя. Пусть будут они приманками для pneuma, отнятой тобою у Сандро; и если качества этого фантома извращены, они отвергнут его... и ты спасёшься. Но чтобы сделать это, ты должна передать фантом зеркалу.

   — Я вижу его там, — сказала Симонетта.

   — Очень хорошо. А теперь закрой глаза и смотри в себя, в то светлое пространство, куда ты заключила фантом — ты ведь сделала это?

Симонетта кивнула.

Мирандола вдавил амулет, сахар и камни в её ладонь, раскрытую на коленях.

   — Теперь ответь мне, синьора Веспуччи, осталось ли что-то от того образа в соборе, что выстроила ты в своих мыслях?

Она снова кивнула.

   — Тогда ты должна принудить его перейти в зеркало. Пусть предметы в твоей руке дадут тебе силу божественных сфер. Теперь открой глаза. Отдай фантом зеркалу.

   — Оно тёмное. Зеркало тёмное.

   — Фантом оставил тебя?

Симонетта кивнула.

Мирандола взял у неё зеркало, швырнул его на пол и раздавил каблуком. Потом заставил её разжать ладонь и уронить камни и амулет, стряхнул с её ладони раздавленный сахар.

   — Дело сделано! — провозгласил он. — Теперь слуги должны взять камни, осколки стекла и другие ловушки и закопать их, потому что они отравлены. А врач пускай отдаст кровь маэстро Боттичелли и мадонны Веспуччи пиявкам... Я возвратил тебе твоих друзей, — сказал он Лоренцо, тепло улыбаясь своему благодетелю.

Симонетта же в это время смотрела на Леонардо.

И тоже улыбалась.

Но в её улыбке было притворство.

Внезапно Сандро очнулся.

Он судорожно вдохнул, словно утопающий, который наконец вырвался на поверхность. В упор, невидяще глядя на Симонетту, он спросил:

   — Где Симонетта? Леонардо, где она?

   — Успокойся и отдыхай, — сказал Леонардо, отирая испарину с лица Сандро уголком простыни. — Всё в порядке.

   — А Симонетта, что с Симонеттой?

   — Как и тебе, Пузырёк, ей скоро станет лучше, — сказал Леонардо, хотя по спине его всё так же полз тревожный холодок.

   — Это правда, Леонардо? Клянёшься?

   — Да, друг мой, — сказал он и солгал.

Глава 7

ПЕЩЕРА ДЕДАЛА

лежишь в этом тесном пространстве, кости твои

чисты и голы...

Казалось, чёрные испарения, изгнанные из Сандро, просочились в мир и отравили его: на следующий день, в четверг один из малых колоколов Санта Мария дель Фьоре оборвался и рухнул, раскроив голову проходившему внизу каменщику. Он чудом выжил, хотя из его черепа пришлось удалять кость.

А в пятницу двенадцатилетний мальчик упал с большого колокола Палагьо на галерею. Он умер несколько часов спустя.

К концу недели у четырёх семей в городе и восьми в Борго ди Рикорболи появился жар — характерный признак того, что называлось «честной чумой». Каждый последующий день приносил новые известия о болезни и смерти, ибо Чёрная Жница шла по улицам Флоренции, торя себе путь равно через дома и больницы, храмы и таверны, публичные дома и монастыри. Говорили, что у неё была подруга, ведьма Лахезис, что следовала за ней и ткала бесконечное полотно смерти; это ей принадлежал «долг, который все должны уплатить», она выплетала его из нескончаемого клубка чёрной нити.

Сто двадцать человек умерло в церквах и больницах до полнолуния. Только в Санта Мария Нуова было двадцать пять смертей. «Восьмеро» Синьории каждодневно выпускали памятки, как заботиться о здоровье каждому флорентийцу, и цены на продовольствие резко подскочили.