Читаем Соблазны бытия полностью

Адель думала, что такое, вполне взрослое, предложение подействует на него, однако Лукас лишь нахмурился:

– Нет, спасибо. Я малость устал, а мне еще нужно дописать сочинение. Завтра сдавать. Но я очень рад за тебя, мама. Поздравляю.

– Спасибо, Лукас. Я не настаиваю. Но ведь ты не откажешься потом поехать с нами на обед? Бабушка очень огорчится, если тебя не будет. У нее сегодня знаменательный день.

– Я как раз собирался тебя спросить, так ли уж нужно мне туда ехать. – Произнесено это было официальным, бесстрастным тоном. – Мы наверняка уедем оттуда поздно. Я не высплюсь. И потом, я уверен, что она совсем не расстроится, если я не приеду.

– Лукас, ну что ты говоришь? Конечно расстроится. Ты же сам знаешь, как бабушка тебя обожает.

– Неужели? А вот я сомневаюсь. Прабабушка – та меня действительно обожала. Помнишь, когда мы жили там все вместе? Но бабушка… Сомневаюсь, что я сильно нравлюсь ей. Зато она лучше, чем кто-либо, поймет, что мне нужно работать.

– Да, конечно, – согласилась Адель, быстро улыбнувшись словам сына.

Лукас повернулся к ней спиной, давая понять, что их разговор окончен.

– Ты хотя бы мог написать бабушке записку. Объясниться… Лукас, я с тобой разговариваю.

– Мам, а это на самом деле нужно? Я пытаюсь сосредоточиться, а ты меня отвлекаешь. Я же тебе сказал, что ей будет все равно.

– Нет, не все равно. – Голос Адели вдруг утратил живость. – Но если у тебя совсем нет времени…

– Ну мама! – Лукас взял лист бумаги, черными чернилами торопливо написал несколько слов и подал матери. – Вот. Передай бабушке.

Почерк Лукаса не отличался разборчивостью. «Дорогая бабушка! Извини, что не смог к тебе приехать. У меня по горло работы. Лукас».

– Спасибо, – сухо произнесла Адель.

Она едва сдерживалась, чтобы не скомкать эту бумажку и не швырнуть ее на пол. Адели хотелось накричать на Лукаса, сказать, что такая отписка больно заденет бабушку, что она заслужила больше внимания со стороны внука… Нет, с Лукасом так нельзя. Он вел себя как типичный подросток: угрюмый, скрытный, враждебный к окружающему миру. Словом, проявлял все качества, к которым современные родители должны были относиться с пониманием и терпимостью.

– Мне так себя вести не разрешали, – с печальным вздохом однажды сказал ей Джорди, когда она стала извиняться за особо отвратительную выходку Лукаса.

– Дорогой, мы росли в другое время. Мне бы тоже никто не позволил так отвечать взрослым. Но у Лукаса сейчас трудный период. Да и раннее детство у него было непростым. Мы должны помочь ему преодолеть эти трудности.

– По-моему, скорее это я нуждаюсь в помощи, – обиделся Джорди.

– Знаю, дорогой. И очень тебе сочувствую. Но у нас с тобой есть наш общий ангелочек. И Нони тобой восхищается.

– Я тоже ею восхищаюсь. Ладно, попытаюсь и дальше применять к твоему сыну принципы этой чертовой американской психологии. Подставлю другую щеку. Впрочем, я уже наполучал по обеим.

– Спасибо за терпение, дорогой. Я люблю тебя.

И это были не просто слова. Адель действительно любила Джорди. Он был второй и, как она часто говорила ему, последней великой любовью ее жизни. Вторая любовь Адели сильно отличалась от первой. Джорди подарил ей счастье, о котором она уже и не мечтала. С ним она вновь научилась смеяться и радоваться жизни. Правда, одна проблема все же существовала и время от времени омрачала их счастье. Селия не раз упоминала о ней в разговорах с Аделью. Джорди был слишком обаятелен и привык воспринимать свое обаяние как должное. Он принадлежал к той породе людей, кто умел одним своим появлением поднять настроение собравшимся. Его жизнь текла легко. Джорди обладал несомненным литературным талантом. Успех пришел к нему почти сразу же после публикации первого романа, изданного не без помощи Барти. Джорди одинаково нравился мужчинам и женщинам. Он всегда находился в центре внимания, а если нет, у него портилось настроение. Рядом с ним жизнь становилась ярче и насыщеннее. Однако Адель постоянно ощущала некоторое неравенство в их отношениях. Иными словами, ей их встреча принесла больше счастья, чем ему. Флирт был у Джорди в крови. Он делал это инстинктивно, и Адель не раз побаивалась, что однажды этот флирт может перейти допустимые пределы. Но никаких реальных подтверждений ее опасениям она не находила. Как-то Адель очень осторожно упрекнула Джорди за излишнее внимание к женскому полу. Ее слова настолько его шокировали и задели, что ей стало стыдно за свою подозрительность.

– Я люблю только тебя, потому на тебе и женился, – сказал Джорди. – Я счастливейший мужчина во всей Англии. Неужели ты думаешь, будто я рискну потерять свое счастье? Ради бога, прости меня, если мое поведение тебя встревожило. Обещаю впредь поумерить свою общительность.