Читаем Соблазнитель полностью

– Мы постоянно и очень внимательно наблюдаем за ним, господин Эвен, – рассказывал доктор Иорг. – Клиника в Санта Фе тоже имеет свой экземпляр Дон Кихота и проводит над ним исследования. Между нами завязалась серьезная полемика в серьезных научных журналах. Так вот, они утверждают, что он был психопатом истероидального типа с характерной для них псевдологией phantastic’ой, когда больной сам создает себе собственную картину и живет в ней, талантливо разыгрывая сочиненную им самим жизненную роль. А по нашему мнению, он болен маниакально-депрессивным психозом. Прошу обратить внимание на строение его тела. Он высокий, худой, астенический. Вы помните, как Санчо Панса жаловался, что его рыцарь иногда в течение нескольких дней погружается в апатию и ничего не ест, а потом внезапно рвется в бой? Для него характерно отсутствие аппетита, отсутствие либидо в тот момент, когда он находится в депрессивной фазе. Мы наблюдаем также у него видения и химеры, когда ветряные мельницы казались ему великанами. Наконец мы имеем манию преследования, когда он стремился освободить окружающих от чар колдуна Мерлина. Простая крестьянка казалась ему благородной Дульцинеей Тобосской. С копьем, в доспехах он отправляется путешествовать, хотя эпоха странствующих рыцарей давно уже кончилась. Думаю, что даже не стоит говорить о том, что в период нервного возбуждения такой тип может быть очень опасен для окружающих и сегодня, в принципе, подобных людей лечат в больницах. Прелестный случай. И должен вам сказать, что маниакально-депрессивный психоз с точки зрения литературы является прекрасной болезнью души. Огорченным родственникам, которые мне приводят современных донкихотов, я всегда объясняю, что они должны радоваться, поскольку это все несравнимо с делириозно-алкогольным психозом, болезнью Альцгеймера или Пика. Но, конечно, паранойя еще более прелестна, еще более литературна, поскольку всегда существует возможность индуцировать ее другому человеку. И все же маниакально-депрессивный психоз тоже имеет свои интересные моменты. Давайте присядем здесь на скамейке в коридоре. «Пациенты» нас не слышат, у них, как у Пруста, комнаты выложены пробковым деревом.

Мы сели на деревянную скамейку в эркере готического окна. Иорг продолжал: