Читаем Соблазнитель полностью

– В гостинице есть свободные номера. Даже в той, где я работаю.

– Вы меня неправильно поняли, – ответил он. – Никто не должен знать, что я здесь ночевал. Никто меня не должен видеть.

– Вы кого-нибудь убили? Контрабандой занимаетесь? – спросила девушка.

Оркестр перестал играть, и Мартин пригласил Риту за свой столик.

– Я не хочу впутываться в подобные дела, – заявила она. – Такие истории я видела в кино. Знаю, как это начинается и чем это кончается. Люблю фильмы об этом, но влезать в темные истории я не собираюсь.

Эвен ничего не сказал. Он еще раз позвал официанта и заказал две рюмки коньяка. Мартин не ошибся, предполагая, что она любила смотреть такие фильмы. Девушка боялась, однако где-то там на дне ее примитивного представления о мире скрывалось желание пережить нечто необыкновенное.

– Расскажу вам одну историю, – сказал он. – Красивая и самостоятельная девушка как-то вечером пришла в ресторан. К ней подошел какой-то тип и пригласил танцевать. Он ей понравился, и девушка взяла его к себе на ночь. Этот тип болтал ей всякие там глупости о себе, говорил, как будто он поругался с женой и что девушка в его вкусе. Она его почти не слушала, потому что он ей и в самом деле нравился. И привела его к себе. А что, разве нельзя? Она совершеннолетняя, может пригласить к себе домой, кого захочет. Бывают такие моменты, о которых никогда в жизни не забывают. Через месяц он вернулся…

– Я живу не одна, а с подругой. Вот с той полненькой, что сидит там, у бара.

– Она может пойти спать в другое место. Неужели вам никогда не приходилось ночевать в каком-нибудь пустом номере в гостинице, когда ее навещал мужчина?

Девушка пожала плечами:

– Не вижу причины, чтобы делать такие вещи. Я вас не знаю. И не знаю никакого Роберта и ничего не хочу слышать о посылке, которую он мне прислал. Кто вы?

– Я человек, который нуждается в помощи. У вас никогда не было проблем?

Она покачала головой и вернулась к бару, где начала шептаться с полной девушкой.

А Мартин поудобнее уселся за своим столиком и улыбнулся про себя, радуясь тому, что сейчас он мог бы сидящему по соседству мужчине рассказать, чем кончится эта история. Эвен слишком хорошо знал женщин, чтобы по ее поведению, по тому, как она ходит, не понять, что все в этой девушке напоказ – инфантильное детское кокетство, глубокое декольте, серьги в ушах, красота, подчеркнутая крикливым макияжем. Рита привыкла к их постоянным заигрываниям, к тому, как они пытались произвести впечатление большими деньгами, обещали незабываемые впечатления, которые для нее были лишь миражом. Мартин в своей жизни слишком много имел женщин, чтобы не почувствовать, что в этой девушке никогда, ни на мгновение не появилась хоть частичка эротического возбуждения. Сотни таких, как она, посещали его ателье, с выдуманной легендой о несостоявшейся любви или мечтающих создать такую легенду. Это для таких женщин поэты и писатели сочиняли истории о любви, лишенной страсти. Наверное плохо, что он, Мартин Эвен, не черноволосый брюнет со смуглым цветом лица. Но эта девушка должна знать уже по опыту десятков пережитых историй, что молодые люди хотят только положить ее в кровать, и ничего больше. А встреченный сегодня пожилой мужчина, который нуждается в помощи, будет вести себя совсем иначе, чем все остальные, необыкновенный, потому что она даст ему приют и ничего больше. И с этого момента они будут связаны некой большой тайной, чем-то, что соединяет людей крепче, чем тело, ибо те, кому она отдавала свое тело, пропадали, как тени в полдень. Но тело холодное, сперма на животе напоминает выплюнутую слизь, ускоренное дыхание мужчины вызывает отвращение, а потом начинает смешить. Можно возненавидеть человека, который странно гримасничает и так много говорит, пока женщина не разденется, а потом, будучи не в состоянии выдавить из себя хоть слово, становится безразличным. В книгах, в фильмах люди умеют произносить слово «любовь», умеют тосковать и страдать, не всовывая руку под платье, а в жизни говорят «люблю», чтобы влезть под юбку, расстегнуть пуговицы блузки, а если женщина сопротивляется, то обижаются, обзывают дурочкой и уходят. Впрочем, они всегда уходят. Говорят: «Ты холодная», – так что же, надо притворяться, изображать восторг, который ты не испытываешь?

Этот седеющий мужчина просит дать ему приют. Он не бродяга, очень элегантный, похоже, чуткий. Ему нужен только приют и больше ничего. Он даже не смотрит на нее как на женщину, ведь ей хорошо знакомы эти бегающие глаза мужиков.

Рита вернулась к нему с довольно холодной улыбкой на лице.

– Катрин… То есть моя подруга, – заявила она, – согласна переночевать в другом месте. Но я слишком мало о вас знаю, чтобы взять к себе на ночь.

– Мне нужно пристанище. На одну ночь, – повторил Эвен твердо. – Если бы мне нужно было что-то другое, я бы иначе с вами разговаривал. Я уже не так молод, и вы об этом знаете.

– Вы женаты? – спросила она, садясь снова за столик.