Читаем Соблазнитель полностью

Много лет назад Зигмунд Фрейд открыл, что почти с самого раннего детства человек подчиняется влечениям и неизбежно вынужден их подавлять. Роль амортизатора прежде всего выполняют родители своими запретами, распоряжениями и педагогическими приемами. Выводы родились сами – не сдерживать, а значит, не следует воспитывать, запрещать, приказывать, поскольку все это вызывает у детей психические травмы. И сегодня – даже в самых далеких и глухих деревушках, еще крытых соломой, где по несколько детей спит в одной кровати, – ни одна мать не решится приказать или запретить своему ребенку. Детишки лазают по заборам, забрасывают камнями автомобили, поджигают леса. А когда один мой знакомый директор госхоза предложил рабочим прислать своих детей собирать клубни за картофелекопалкой, он услышал в ответ: «Что вы, сейчас уже не те времена». Когда мальчуган чуть было не поджег лес, мать объяснила его поступок просто: «Ведь это еще ребенок, ему надо перебеситься».

В современном мире распоясавшемуся детству первую преграду пытается поставить учитель в школе, потом милиционер. А затем и само общество взрослых людей, в котором уже все заранее определено: по каким дорогам и переходам может ходить человек, и почти во всех областях жизни существуют запреты и предписания. Именно тогда воображение маленького человечка возвращается к необузданному детству – и рождается бунт. Против воспитателя, против представителя власти и, наконец, против всего общества. Так рождаются разочарование и тоска по детской анархии, но уже в мире взрослых. Бунт принимает различные формы: от невинной демонстрации до насилия и преступления.

Нетрудно заметить также, что все эти отрицательные социальные явления родились почти одновременно с изменением структуры семьи, которое происходит медленно, но непрерывно. Я имею в виду все более усиливающуюся роль женщины в нашей общественной жизни.