Читаем Соблазнитель полностью

Если бы я хотел, используя прекрасную книгу Станислава Словика «Биологические основы психиатрии», выписать все гипотезы, связанные как с самой шизофренией, так и с ее источниками, это заняло бы у меня две страницы на машинке – поэтому нет смысла их здесь приводить. Но одно не подлежит сомнению – подоплекой этого явления является ослабление инстинкта, который Румке называет «инстинктом сближения». Отсюда именно аутизм является таким важным фактором, отличающим эту болезнь.

Шизофренией нельзя «заразиться». Но существует вероятность, что в определенной ограниченной степени можно «внести ее инфекцию», когда нормальный, психически здоровый человек перенимает образ видения и ощущения мира, навязанный шизофреником.

Я не хотел бы здесь читать лекцию об очень запутанных и не всегда поддающихся проверке принципах генетики. Лишь упомяну, что например, по мнению Кальмана, рядом с главным репрессивным геном, ведущим к шизофрении, вероятно, существует «полигеничная» система защиты, которая не позволяет появиться в фенотипе шизофреническому гену. Но что будет, если в результате постоянного психического стресса через литературу и искусство эта система защиты перестанет действовать?

Но тут необходимо сделать серьезную оговорку. Так вот, это не Камю, Джойс, Кафка, Шульц или Бекетт создают опасность того, что Борнштайн назвал «шизофренизацией». Великие писатели имеют ту особенность, что глубоко и очень последовательно исследуют человеческую психику. Поэтому патология их героев понятна даже неспециалисту. Кого в эпоху непрерывного потребления может взволновать позиция судьи – кающегося грешника, который отказывается от благосостояния и стабильности ради комнаты без мебели и кастрюль, не бреется, не моется, царапает лицо ногтями? В крайнем случае в нем что-то для себя может найти какой-нибудь бунтарь, но, как мы многократно убеждались, из этой «болезни» вырастают: так велика и привлекательна сила благосостояния и комфорта. Зло рождается тогда, когда появляются малоталантливые подражатели, которые идеей великих художников снимают только «сливки». Это они рождают полу– и четвертьшизофреников. Патологические подходы и галлюцинаторное видение мира они втискивают в тела элегантно одетых людей, ведущих самый обычный образ жизни. Они создают «симулянтов», прикидывающихся одновременно людьми нормальными и сумасшедшими. Они совершают страшный обман, не понимая, что нельзя чувствовать и видеть мир как Кламанс, одновременно не пытаясь жить, как он. Они внушают людям, что можно иметь любящую семью, пользоваться всеобщим уважением, продвигаться по служебной лестнице и в то же время быть человеком, живущим только «для себя». Ибо жизнь «для себя», аутизм и аффективная тупость неминуемо ведут к общественной деградации, к падению, к гильотине – как это случилось с героем Камю. Человек, который хотел бы последовательно претворить в жизнь философию экзистенциализма, немедленно оказался бы на обочине любого общества, закончил бы свою жизнь либо в тюрьме, либо в больничном изоляторе.

Давайте отдадим справедливость Камю: это сказал именно он. Только не все хотят вспоминать его слова. От Камю и Джойса, от Кафки и Бекетта берут только то, что выгодно. Таким образом этим писателям причиняют зло и умаляют их значение.

У меня огромная просьба к литературным критикам. Покажите мне хотя бы одного героя книги, который представил бы философию экзистенциализма, но не имел черт шизофреника – для него не были бы характерны аутизм, аффективная тупость и бред отношения. Чего же стоит философия, которую можно наглядно показать только через психически больных людей?

Я вас прошу, возьмите еще раз книги Кьеркегора «Боязнь и дрожь» или «Из записок соблазнителя». Это подлинная клиническая запись психотического и шизофренического бреда. Вы хотите, чтобы я из излияний больного человека создал себе новое Евангелие?