Читаем Соблазнитель полностью

Признаюсь, что я долгое время не верил в существование этих архетипов и их чудесного воздействия. Я специализировался на приключенческой литературе, поскольку мне казалось, что у меня талант к придумыванию сюжетов. Я написал три книги, которые как по исполнению, так и по психологии героев и драматизму казались мне прекрасными. Но все же они не пользовались большим успехом, я бы сказал, что успех был умеренный. В один прекрасный день я нанес визит доктору Гансу Иоргу – поскольку я глубоко уверен, что у каждого писателя есть свой Ганс Иорг – и он сказал мне: «Внимательно прочитай все мировые бестселлеры приключенческой литературы для юношества и выпиши на листочке то, что у них общего».

Я так и сделал. Оказалось, что все эти книги имеют несколько общих свойств, впрочем, я не буду их здесь перечислять. Задам только вопрос: «Кем был бы капитан Немо без своей удивительной подводной лодки? Кем был бы Олд Шеттерхенд без своего штуцера[78]?

Кем был бы Тарзан без своего чудесного свойства понимать язык животных и их методов борьбы? Кем был бы Зорро без своей маски и удивительной способности пропадать и появляться, маскарада и умения пользоваться шпагой и кнутом? Кем был бы Вильгельм Телль без замечательной и почти сверхъестественной способности стрелять из лука? И кем были бы все они без огромного чувства справедливости, стремления встать на защиту слабого? Кем они были бы, если бы их создатели не нарисовали своих героев одной жирной чертой, наделили основными моральными принципами, простыми и понятными любому человеку?

В моих предыдущих книгах герой отличался своей слишком деликатной психикой и многозначной системой отношений. Кроме того, это был просто обычный человек, такой, как любой из нас. Когда-то это мне казалось правильным, поскольку – как я считал – только с таким героем может идентифицировать себя читатель. Так учили меня трактаты о литературных героях.

К сожалению, это оказалось неправдой, и потом я понял почему. Юный читатель хочет отождествлять себя с кем-то исключительным. Он презирает обыкновенность и будничность. Между десятым и четырнадцатым годом жизни человек покидает мир легенд и сказок, с их фантазиями и невероятными приключениями, но еще не совсем созрел, чтобы наслаждаться взрослой литературой с ее реализмом, сложной психикой героев, системой отношений и ценностей. В нем еще не кончилось детство, но не началась взрослая жизнь. Поэтому литература для такого рода читателей должна соединять сказочные черты и одновременно истины взрослой литературы. Она обязана быть и чудесной, и обыкновенной.

Хватило небольшой операции: я упростил психику героя, наградил его несколькими основными универсальными принципами, велел ему сесть в необыкновенный автомобиль, некрасивый и в то же время прекрасный – самый быстрый, на котором можно было даже плавать по воде. Как Шерлока Холмса с его методом дедукции, я наделил своего героя богатыми знаниями из области истории человечества и истории искусства. Я заставил его отправиться в обычный мир повседневных событий, чтобы он боролся за справедливость, защищая слабых.

И вдруг произошло нечто необыкновенное. С этого момента каждый мой приключенческий роман становился бестселлером. Я получал от читателей сотни писем. Мой герой переходил из книги в книгу – читателям все было мало. Они внимательно следили за тем, чтобы он все время оставался самим собой. Как только я пытался его обновить, изменить, тут же приходили письма с протестами. Однажды издатель мне сказал: «Ваш герой постоянно побеждает. Так в жизни не бывает. Не могли бы вы в следующий раз показать, что жизнь – это не только непрерывные победы, но и поражения?» Я согласился с ним и даже обрадовался – наконец-то я смогу что-то изменить. Но когда я отнес в издательство новую книгу, то скоро получил письмо: «…в этой форме мы принять ее не можем. У вас получился какой-то неудачник. Его поражения нельзя допустить». Ибо и издатель иногда бывает читателем. Мне пришлось роман переделать так, чтобы герой снова стал победителем.