Читаем Собиратели Руси полностью

Так называемая Малая Пермь или Зыряне Вычегодские окончательно вошли в состав Московского государства вместе с покорением земли новгородской. Великая Пермь или Зыряне верхней Камы, имея своего туземного князя, считались московскими данниками; но, по-видимому, не всегда признавали эту зависимость. В 1472 году Иван III послал воеводу князя Федора Пестрого для покорения пермской земли. Он разбил Пермяков, взял их города, в том числе Чердынь на Каме, Искор на Колве; привел всю землю в московское подданство; а ее князя Михаила пленником отправил в Москву с частью добычи, состоявшей преимущественно из соболей. Впрочем Иоанн на первое время оставил в Перми туземных князей, и только в конце своего царствования водворил там своего наместника. Покорение пермской земли повело за собою походы на ее восточных соседей, Югру и Вогулов, которых князьки делали набеги на эту землю. А такие походы распространили московское владычество до самого Уральского хребта или Каменного пояса и даже заставили перейти на другую его сторону. В этом отношении особенно замечателен поход 1499 года. По приказу великого князя Устюжане, Двиняне и Вятчане в числе 5000 человек выступили на Самоедов, Югру и Вогулов под начальством трех воевод: князя Симеона Курбского, Петра Ушатого и Заболоцкого-Бражника. Достигнув реки Печоры, они заложили на ее берегу крепость. Отсюда на лыжах двинулись к Уральским горам; перешли их с великим трудом и, спустись в равнину Обдорскую, побрали многие укрепленные городки югорские и вогульские с их жителями и князьками, которых заставляли присягать на верность Московскому государю^{100}.

Присоединив вечевые общины Новгородскую и Вятскую, Иван III оказал пощаду младшему брату Великого Новгорода, Пскову, и пока оставил за ним его вечевое устройство. Но за все время его княжения псковские отношения к Москве представляют постепенный и неуклонный переход от прежней самобытности к полному подчинению. Отношения эти главным образом вращались около назначения князя-наместника. Уже Василий Темный начал стеснять псковский обычай выбирать себе князя целым вечем и прямо назначил сюда одного из своих служебных князей, Владимира Андреевича. Псковичи думали воспользоваться кончиной Темного и восстали на князя Владимира; причем столкнули его с вечевой степени и с бесчестьем выпроводили из Пскова. Владимир поехал жаловаться на них в Москву; но вслед за ним прибыло псковское посольство и било челом новому государю, чтобы он держал Псков по старине и не нарушал его вольностей. Иван III показал сначала гнев; однако смягчился и дал Псковичам такого князя, какого они сами просили. Но московские князья-наместники обыкновенно пользовались богатой Псковской землей для своей наживы и утесняли население поборами и судебными продажами (пенями); поэтому редко уживались в мире с псковским вечем. Псковичи часто жалуются великому князю и просят дать другого князя. Иван III, смотря по обстоятельствам, иногда удовлетворял этим жалобам, особенно во время своей борьбы с Новгородом, против которого Псковичи должны были посылать вспомогательные войска; а иногда упорно отказывал им в перемене наместника. После первой Новгородской войны. Псковичи просили у Ивана III себе князем Ивана Васильевича Стригу-Оболенского; но великий князь отвечал, что Стрига ему самому нужен, и прислал брата его Ярослава Васильевича (1472 г.). Сей последний оказался человеком жадным и буйным. Он потребовал от веча увеличения судебных пошлин и пеней как для себя, так и для своих наместников по пригородам. Вече обратилось с жалобами в Москву; но великий князь принял сторону своего наместника, и Псковичи принуждены были заплатить князю Ярославу 130 рублей за те недоимки, на которые он изъявлял притязания. Тщетно добивались они смены этого князя, пока не произошло открытого столкновения.