Читаем Собиратели Руси полностью

Неожиданный приезд великого князя смутил Литовскую партию; она притихла и старалась не отстать от своих противников в угощении и поднесении даров московскому гостю. Один раз Иван Васильевич пировал у князя Василия Шуйского; у владыки пировал три раза; кроме того, был на пирах: у старого посадника Василия Казимира, у Захария Григорьева, у степенного тысяцкого Василия Есипова, у знатных бояр Якова Коробова, Луки Федорова, старого посадника Феофилакта, Якова Федорова, у братьев Аполинарьиных, у степенного посадника Фомы, у боярыни Настасьи, вдовы Ивана Григорьева, и у сына ее Юрия, живших на Городище, и т. д. Каждый такой пир сопровождался поднесением даров и поминков высокому гостю. Эти дары состояли из следующих предметов: бочки заморских вин, красного и белого, бочки меду, несколько поставов ипского сукна, несколько десятков и даже сотен кораблеников или золотых иноземных монет, рыбьи зубы (моржовые клыки), кречеты, сорока соболей, дорогие кони, золотые ковши, наполненные жемчугом, окованные серебром рога, серебряные мисы и проч. Очевидно, новогородское боярство и купечество при сем случае друг перед другом соперничало широким русским хлебосольством и своей богатой казной. Только Марфа Борецкая, по-видимому, не смирилась перед великим князем, не предложила ему угощения и даров. Те старые посадники и тысяцкие, купцы и житьи люди, которые не успели устроить своих пиров, просто приходили к великому князю с челобитьем и дарами. В дополнение к ним степенные посадник и тысяцкий ударили ему челом и поднесли от всего Великого Новгорода 1000 рублей. Иоанн также устроил у себя на Городище пир, на который были приглашены владыка, князь Шуйский, посадники, тысяцкие, житьи люди и многие купцы; тут хозяин пил с гостями до позднего вечера, по замечанию летописца. Со своей стороны он отдаривал бояр, купцов и житьих людей дорогими портами (платьем), камками, кубками, серебряными ковшами, сороками соболей, конями и пр.

Но пиры не отвлекли великого князя от главной цели его поездки. Он продолжал принимать новгородских жалобников, которые приходили к нему на Городище искать управы на разные неправды. По наиболее важным делам, именно упомянутым выше нападениям на две улицы и на бояр Аполинарьиных, Иоанн велел взять за приставы, т. е. под стражу, главных насильников: посадника Василия Ананьина, бояр Богдана Осипова, Федора Борецкого, прозванного «Дурнем», и Ивана Лошинского, Согласно с Новгородской судной грамотой, он потребовал, чтобы, кроме великокняжих приставов, вече назначило и своих новогородских приставов к ответчикам. А товарищей этих насильников, бояр Селезневых, Афанасьевых, Никифорова, Тучина, Квашнина, Тютрюма, Бабкина и других, великий князь отдал на поруки архиепископу, который поручился за них в 1500 рублях. Рассмотрев дело, он истцов отправил, а насильников осудил. Затем по челобитью владыки, бояр, отданных на поруки, освободил от княжей казни, а велел взыскать с них полторы тысячи рублей в пользу истцов и еще княжую пеню. Но главных четырех насильников, несмотря ни на какие челобитья, отправил скованными под стражей в Москву, куда и сам воротился 8 февраля, после девятинедельного пребывания в Новгороде. Кроме этих четырех бояр, он велел схватить еще Ивана Афонасова с сыном Олферием за то, что они «мыслили отдать Великий Новгород за короля (Казимира IV)», как сказано в летописи; из Москвы осужденных новгородских бояр разослали по тюрьмам в Коломну и в Муром. Таким образом, Иоанн ловко воспользовался случаем, чтобы захватить в свои руки главных вожаков Литовской партии и в то же время явить новгородцам пример своего великокняжеского суда, который, не взирая на знатность и богатство обидчиков, строго их наказал и дал на них управу обиженным. Следствия такой политики не замедлили обнаружиться. Новогородцы, не надеясь на собственных судей, стали ездить в Москву со своими исками на богатых и сильных обидчиков; а великий князь начал давать им приставов и требовать ответчиков для суда уже в свою столицу, чего никогда прежде не бывало. В числе истцов и ответчиков встречаем в Москве знатных новгородцев, например, старого посадника Захария Овина и боярина Василия Никифорова. Последний даже принес какую-то присягу великому князю, хотя выше мы видели его в числе вожаков Литовской партии. Очевидно, многие члены этой партии считали ее дело уже навсегда проигранным и стали переходить на противную сторону.

Московская партия, имея в своей главе владыку Феофила, настолько усилилась в Новгороде, что решилась на следующий смелый шаг. Зимой 1477 года к Ивану Васильевичу прибыли с челобитьем по какому-то делу от архиепископа и всего Новгорода Подвойский Назар и вечевой дьяк Захария. Отправляя свое челобитье, они называли великого князя «государем», а не «господином», как было прежде. Тогда Иван со своей стороны отправил послами в Новгород двух бояр, Федора Давидовича и Ивана Борисовича, с дьяком Василием Далматовым и велел спросить: «какого государства хотят новгородцы?»