Читаем Собиратели Руси полностью

Последнее пребывание и погребение в Москве митрополита Петра хотя в значительной степени подвинуло в ее пользу вопрос о перенесении митрополии, однако, окончательное решение зависело от его преемника. Константинопольский патриарх на этот раз снова поставил грека, по имени Феогноста. Но когда Феогност прибыл в Киев, а оттуда во Владимир на Клязьме (1328 г.), спор между Тверью и Москвой уже решился в пользу последней; Александр Михайлович находился в изгнании, а Калита получил ярлык на великое княжение. Естественно, что новый митрополит скоро уступил влиянию последнего и переехал на житье в Москву, в соседство великого князя, к неудовольствию и зависти русских князей, понимавших значение этого шага. Феогност сделался таким же преданным пособником Калиты, каким был Петр. Мы видели, как ловко Московский князь употребил духовное оружие против своего соперника, заставив Феогноста погрозить отлучением Псковичам, если они не изгонят от себя Александра Тверского.

Кроме Успенского собора, Калита украсил Московский Кремль еще несколькими каменными храмами. На Боровицком холму, на самом великокняжеском дворе была деревянная церковь Спаса Преображения. Калита построил, вместо деревянной, каменную и устроил при ней монастырь; «мнихолюбивый» князь перевел сюда часть иноков и архимандрию из отцовского Данилова монастыря, подчинив его Спасо-Преображенскому. (Этот последний послужил усыпальницей древних Московских княгинь). Около того же времени он построил, вероятно, в честь своего ангела, каменную церковь Иоанна Лествичника, «что под колоколами», как выражается летопись (на месте позднейшей колокольни Ивана Великого). На самом краю Боровицкого холма, над спуском его к Москве-реке, стояла деревянная церковь Михаила Архангела (может быть, основанная помянутым Московским князем Михаилом Хоробритом). В ней покоились останки Юрия, брата Калиты. Он воздвиг на ее месте каменный храм, назначив ему служить усыпальницей для себя и своего потомства. (Но гроб брата, при разборке деревянного храма вынесенный в Успенский собор, после не был возвращен на прежнее место). Все эти каменные храмы были малых размеров и не отличались большим изяществом. Наглядным их образцом для нас служит помянутый Спасо-Преображенский храм, отчасти уцелевший в прежнем своем объеме и более известный в народе под именем «Спаса на Бору». (Означенные четыре каменные храма, т. е. Успения, Спаса, Иоанна и Михаила, построенные Калитой, были расписаны иконными фресками при его сыне Симеоне Гордом). Что касается до храмов деревянных, то Москва уже обиловала ими в то время; по крайней мере, летопись по поводу одного пожара сообщает, что сгорело при этом 18 церквей. Это бедствие, столь часто опустошавшее наши древние города, однажды истребило и сами кремлевские стены. Иван Данилович после выстроил новые стены из дубового леса — следовательно, более крепкие чем прежде, но, все-таки, деревянные.

Последним событием княжения Калиты был поход против Смоленского князя Ивана Александровича. Этот князь, по-видимому вступивший в союз с Гедимином Литовским, оказался непокорным хану данником, и Узбек послал на Смоленск татарское войско с воеводою Товлубием, приказав соединиться с ним северо-восточным Русским князьям. Действительно, князья Рязанский, Суздальский, Ростовский, Юрьевский и некоторые другие привели свои отряды; но Калита не пошел сам, а послал Московскую рать с двумя воеводами. Соединенное ополчение ограничилось опустошением окрестностей Смоленска и, не взяв города, воротилось назад. Калита, очевидно, не так усердствовал в этом случае, как против своего соперника Александра Тверского. А может быть, он не пошел лично в поход по причине тяжкой болезни. Вслед затем он скончался (31 марта 1341 года), приняв перед смертью пострижение и схиму; его погребли в созданном им храме Михаила Архангела.