Читаем Собиратели Руси полностью

Та же война имела и другие следствия. Многие знатные Русские и Литвины, по тому или другому поводу недовольные Витовтом, воспользовались его разрывом с Москвою, и искали в ней убежища. Особенно много было выходцев из ближайших южнорусских областей, Черниговской и Северской. В числе их явился (в 1408 г.) родной брат польского короля, удельный Северский князь Свидригелло Ольгердович, который не хотел быть подручным Витовта, имея сам притязания занимать великокняжеский Литовский стол. Василий (>чень обрадовался такому выходцу, и дал Свидригеллу в кормление несколько важнейших городов, а именно Владимир, Переяславль, Юрьев, Волок Дамский, Ржев и половину Коломны. Такая щедрость к иноплеменнику возбудила неудовольствие Северноруссов, которое отразилось и в их летописях, и тем более, что Свидригайло во время происшедшего затем нашествия Эдигея, вместо ожидаемой от него храброй обороны, постыдно бежал назад в Литву с своею многочисленною свитою, ограбив на дороге город Серпухов. Может быть, он рассчитывал с помощью Василия свергнуть Витовта или разделить с ним Литовско-Русские земли, и, обманувшись в этих расчетах, обнаружил теперь свое неудовольствие на Московского князя. Но и в Литве ему не посчастливилось: он был схвачен и заключен под стражу в городе Кременец.

Замечательна судьба последнего Смоленского князя.

Юрий Святославич недолго побыл в Новгороде, и, когда произошел разрыв Василия с Витовтом, вновь явился в Москве вместе с бывшим удельным князем Вяземским Семеном. Великий князь дал им в кормление город Торжок. Тут буйный нрав бывшего Смоленского князя, соединенный с наклонностью к разгулу, довел его до гнусного преступления. Он воспылал страстью к прекрасной Юлиании, супруге своего товарища и подручника князя Семена Вяземского. Встретив решительное сопротивление со стороны добродетельной Юлиании, хотел употребить насилие, и, когда она стала защищаться ножом, убил ее. В то же время убил и ее супруга. Как ни грубы еще были нравы того времени и как ни много позволяли себе князья, однако такое вероломное нарушение всех правил человеческих и христианских возбудило общее негодование против Юрия. Изгнанный Василием или сам поспешивший покинуть Торжок, Юрий ушел в Орду. Но не нашедший нигде приюта, после нескольких месяцев скитания, он, больной и с удрученным духом, укрылся в один из рязанских монастырей к некоторому игумену Петру, и тут вскоре окончил свою жизнь^{45}.

Продолжавшиеся смуты и нестроения в Золотой Орде поощряли великого князя Московского к достижению полной независимости. Честя небольшими дарами послов татарских, он почти прекратил уплату даней, под предлогом народной бедности, и совсем перестал ездить в Сарай. Он не был там ни при Темир Кутлуе, ни во все восьмилетнее царствование Шадибека. А между тем во время своей войны с Витовтом Московский князь получил от последнего хана войско на помощь. Уже и Шадибек был свержен, и на место его Эдигей возвел Кутлуева сына Булат-бея. Василий Дмитриевич не только не ехал на поклон к новому хану, но еще дал убежище у себя соперникам его, двум сыновьям Тохтамыша, конечно, с явным желанием поддерживать смуты и междоусобия ордынские. Эта более смелая и решительная политика в отношении к Золотой Орде находилась в связи с переменою влиятельных лиц при Московском дворе. Старые бояре, советники и сподвижники Димитрия Донского, большею частью умерли или утратили свое влияние; Василий окружил себя более молодыми и менее опытными боярами, которые выросли при других впечатлениях. Они с детства были напитаны славою Куликовской победы, стыдились мусульманского ига и пренебрегали татарскою силою. Во главе этой партии молодых бояр стоял любимцем Василия Иван Федорович, сын Федора Андреевича Кошки.