Читаем Соберик полностью

– Как так? Раньше от вас избавиться хотели, а сейчас передумали?

– Мири была слишком низкой, но из-за вас средний рост соберикца стал меньше, – пояснила Кати.

– Я попала под отсев, когда весь Соберик переводили на синтетическую пищу. Не могла есть почти ничего, поэтому положили меня в камеру и поэтому не могла я лететь в космос. Теперь все изменилось. Даже платформы исхода засажены съедобными растениями, а об искусственном питании никто не помнит.

– Так у вас тут давно уже порядок совсем другой. Могла бы жить как хочешь.

– Все сильно изменилось, кого я знала, те умерли или улетели. Я завела Ручи-ручи, занялась альтернативными формами жизни. Мой основной проект имеет отношение к перемещениям в космическом пространстве и закрывается после вылета поселенцев, – добавила Мири.

Все замолчали. Мири делилась воспоминаниями, которые уже потеряли цвет и четкость, но все еще наводили тоску на маленькую зеленую женщину.

Она со своими братьями и сестрами разводила животных. Родители рано переставали заботиться о маленьких соберикцах и их Мири почти не помнила. Но они оставили детям отличную звероферму, ведь когда-то на этой дивной планете с идеальным обществом любили покушать мяско.

Гигантские розовые жуки с ровными блестящими крыльями давали сахарный нектар, а питались в облаках. Тогда небо было плотнее. Так уж устроено тут, что Гчила, войдя в симбиоз с Мати создала защитный слой летающей живности. Это спасало жизнь на поверхности вместо озонового слоя, так как он еще не полностью успел сформироваться.

В небесных полях паслись стада, похожие на сонмы гигантских бабочек. Эти создания спускались в долину чтобы отложить яйца из которых выводились толстые гусеницы. Их хорошо кормили и жарили потом на сопле Гчилы, где она выпускала тонкой струей горячий воздух. Оставшихся охраняли, пока однажды у ползающих сарделек не вырастали крылья. Тогда уже не надо было их кормить, а только ждать, когда они вернутся, отложат яйца и все повторялось.

Из розовых крыльев жуков, дающих сахар, брат Мири делал горки детям в долине. За это местные жители приносили всякое разное, кто чем богат. Жареных гусениц резали наподобие колбасы, их тоже меняли на продукты и нужные вещи.

А потом все изменилось и вот уже нет ни бабочек, ни жуков, ни растений, что так похожи были на водоросли и кораллы южных морей Земли. Брат девушки мог плеваться огнем. Его сочли опасным и отправили на другую планету. К горячему соплу, через которое Гчила спускала раскаленный газ подвели десяток труб и теперь они отапливают ближайший полюс.

Мири загрустила. Ручи-ручи бегала вокруг, пытаясь отвлечь хозяйку от дурных мыслей.

– Жучка! Жучка! – радостно позвал ее Витек и сообщество переключило внимание на него.

Он все же убедил соберикских растениеводов помочь вскопать делянку за лагерем. Теперь осталось посадить культурные растения и убедить местных, что зеленое лучше синего.

– Ликчи, а тебя за что замуровали? – поинтересовался Серый.

– Я сама сделала такой выбор, чтобы быть свидетельницей истории.

– Ну мы же понимаем, что это не так.

– Она клон, – отрезала Кати.

– Клон?

– Да, 200 лет назад было принято решение клонировать всех идеальных на тот момент соберикцев, кто летит осваивать космос. А потом сообщество приняло решение запретить размножаться клонам, которые остались на Соберике.

– Что-то странно. Совсем глупое решение, на мой взгляд. Лучшим-то надо наоборот…

– Нельзя тем, у кого исходник оставил потомство, в любом виде.

– Я решила стать хранителем истории. Раз в год я просыпаюсь и проверяю свою семейную пещеру.

– Это что-то новенькое! – удивился Старпом.

– Так… Ты не знал, что ли? У вас же тоже такая пещера есть. Род людей… Хранитель у вас Доктор.

В голове Доктора промелькнула серия жутких и очень мрачных картин. Все увидели мумифицированные трупы с одинаковыми лицами. Голова Бегемота с белыми глазами жутко торчала на острие Гчилы. В темных углах стояло какое-то оборудование, на стенах – рисунки и надписи на русском.

– Ты что наделал? Доктор? Это ты здесь за расчлененку? – гаркнул опешивший Старпом.

– Ну и что, я же никого не убивал.

– А я дело твое видел, перед тем, как у меня ноут увели! Убивал и расчленял.

– Да нет, же, нет… На Земле я работал медбратом и забирал себе кое-что, после ампутаций. Я это все хранил очень аккуратно, никому не показывал. А потом в наших краях маньяк появился. Ну… У меня нашли мою коллекцию… Меня арестовали, но выяснилось, что большинство живы тогда были и это доказано.

– Ну ты извращенец.

– У них тут подобная практика считается нормой, между прочим и, между прочим, я остаюсь и буду уважаемым членом общества. На Земле мне пришили больше 20 убийств, чтобы дела закрыть, а потом предложили эту миссию.

– А ты что? Не смог оправдаться?

– Я? Я-то смог, только родственники жертв дважды на меня покушение организовывали. Меня на свободе убили бы.

– Да за что? Раз ты не виноват?

– У нас не принято говорить, что не виноват, а люди верят во что хотят. Тут предложили поучаствовать в исследовании… Долгосрочном.

– И ты сразу согласился?