Читаем Собачья работа полностью

В себя я приходила долго. Тело казалось слабым и разбитым. Чтобы сосредоточиться и распахнуть глаза, пришлось сделать усилие.

Вокруг царил полумрак, сквозь который виднелись какие-то тени. Пахло травами, мышами, старым деревом и чем-то знакомым, сытным. Бесполезно было спрашивать, где я. И так понятно, что в каком-то смутно знакомом доме. Было бы побольше света и не так болела голова, могла бы вспомнить, что это за место. И спросить не у кого. Обвела взглядом тесную избушку, глаза понемногу привыкали к полумраку. Все вокруг стало яснее – но я не увидела ни одного живого существа. Кто бы здесь ни жил, сейчас хозяина дома не было. Что ж, полежу, подожду. Все равно в теле такие слабость и истома, что даже ради немедленного спасения собственной жизни лень пошевелить пальцем. Ужасно хотелось спать, но смутное дурное предчувствие не давало сознанию замутиться.

Печка без трубы – дым выходил прямо из устья к низкому закопченному потолку. Да и потолка как такового не имелось – только перекрещивающиеся балки, на которых были подвешены пучки трав, так густо, что вполне могли бы заменить потолок. От трав пахло столь резко, что голова опять начала болеть. Я лежала на полатях, укрытая лоскутным одеялом. Под телом ощущалась перина. Я чувствовала ее каждой клеточкой – одежды не было. Впрочем, вон она – сапоги сушились возле печи, тут же, на веревке, были распялены рубашка и штаны. Куртку и пояс небрежно бросили поверх сложенного на лавке тряпья. Ага, а вон и единственный носок. Где протез?.. Ф-фух, вот же он! Прислонен к стене в углу рядом с мечом. Сразу и не углядишь – кругом все заставлено сундуками, кадками, бочонками, завалено какими-то мешками. Крошечные окошки – одно волоконное [19] , другое дымарник [20] – давали мало света, но да ничего. Говорят, в Бездне и того нет. Значит, живем пока.

Снаружи послышались шаги. Скрипнула дверь, и боком, таща охапку хвороста в одной руке и глубокую миску молока в другой, в избушку вошла женщина. Кое-как спустилась по ступенькам на земляной пол. От яркого света, который на пару мгновений облил ее целиком, пришлось зажмуриться, но и того краткого мига озарения во всех смыслах этого слова мне хватило для того, чтобы узнать знахарку Одору из деревни Уводье. Значит, я до нее все-таки добралась.

Облегчение от этой мысли было таким, что я не сдержала тихого стона. Хозяйка мигом бросила хворост, поставила миску на стол и развернулась в мою сторону.

– Очнулась никак?

– Очнулась, – прошептала я, с усилием поворачивая голову. – Спасибо вам.

– Не меня благодари, а того, кто тебя сюда приволок.

Я пошарила глазами вокруг в поисках благодетеля, словно надеясь, что он сейчас возникнет из воздуха. Никого. Даже кошки не было.

– Все равно спасибо.

– Мне твое «спасибо» не нужно.

Знахарка принялась шуровать у печи. Я во все глаза следила за нею не столько потому, что ждала подвоха и хотела приготовиться к любым неприятностям, сколько потому, что было просто интересно. Судя по запахам, на печи в горшках томились щи и какой-то травяной настой, и бабка Одора пробовала то и другое, время от времени кроша в горшки то какие-то сухие листочки, то свежую зелень.

– Я и без него живу не тужу, – ворчала она. – Надо помочь – помогаю. Мне кто помочь хочет – тоже от помощи не отказываюсь. Так и живем!