Читаем Собачья площадка полностью

Они бросились к месту, как только ЭТИ нелюди ушли, унося пару лопат и уводя своих присмиревших друзей.

— Он жив, жив, я знаю, Евсей живучий. Они просто не разобрались. Они просто испугались и не разобрались. Там же ни одного врача не было. Ни одного. Они не разобрались. Они думали, концы в воду, и все. И побыстрее. Они же испугались. Я сам испугался. Честное слово, я сам испугался. А Евсей жив. Не может быть, чтобы Евсей был не жив. Они просто испугались. Ха… Вот и рука уже…

Истопник копал молча, с остервенением. Оба они остервенились. И он не кричал на Егора. Он больше никогда не будет кричать на Егора. Если Егор попросит чекушку, он ему купит, хотя оба дали слово: до первого урожая ни капли. Почему оба? Трое. Евсей тоже давал. Да он никогда и не был… Вот вторая рука…

И опять им казалось, что копают нестерпимо долго. На самом деле вся операция длилась не более трех минут.

Они достали Евсея, и истопник лег ухом на грудь.

— Он живой, живой, — твердил Егор, мешая услышать.

Потом они оттащили его в кусты и приводили в себя. Крови много потерял и шок, заключил истопник. Кто знает, может, и сердце останавливалось, да когда землей закидали и ногами утрамбовывали, пошло. Недотрамбовали, сволочи…

Из «фермерских» взяли на тачку и отвезли Евсея в баню.

Заявлять или лечиться Евсей отказался категорически.

Говорить ему из-за какого-то повреждения больно, и потому теперь он объясняется знаками и тычками. Вот и сейчас поманил товарищей к окну, а что там, кроме неожиданного в сию пору снега и этого урода-дома?..

Два черных чемодана «вольво» подкатили к дому-кораблю под вечер. Один был из местной префектуры, другой, поновей, городского правительства. Из машин не спеша, ежась под пронизывающим ветром, выбрались чиновники разных рангов.

Бабком у подъезда, на редкость живучие старушки, не оказал им должного внимания. Мало ли тут ездят, видали «мерседесы» и покруче. У Бабкома сегодня была другая тема для обсуждения: загрызли Иванова, домового благодетеля, организатора и защитника, председателя общества. Загрызли, по-видимому, и его собаку. Такая здоровенная псина была. Зверь. До последнего билась, хозяина защищая, костьми легла. Хотя ни шкуры, ни костей собаки не нашли. Что теперь делать, кому отдавать бразды правления, не подполковнику же, у него теперь другой интерес (об этом знали тоже), Валерка жениться поехал, — ума приложить не могли.

А не знали одного… Того, что говорилось сейчас между чиновными людьми, приехавшими на черных машинах.

— Что тут предлагать, сносить дом надо. Если эти два оставлять, дуга в полтора километра и виадук придется вести. Деньги большие…

Больше никак не писалось. Долговязый раздвоил полбатона хлеба, вложил туда пару сарделек, полил горчицей и пошел на пустырь к трубам.

Погода стояла отвратительная.