Читаем Соавторы полностью

- Согласна. Я тоже стилем не блещу, именно поэтому тексты у нас пишет Глеб Борисович. И вообще, Васенька, мальчика, попадающего под колеса автомобиля, редактор не пропустит. Ты что, забыл, что у нас в контракте записано? В наших романах не должно быть никакого избыточного насилия и неоправданной жестокости, и особенно это касается гибели детей. Сто раз уже обсуждали, мог бы усвоить.

- Ну ладно, - неожиданно легко согласился Василий, - не хотите - как хотите. Давайте ставить Шекспира.

- Ты домашнее задание выполнил? - строго спросил Глеб Борисович. - В общежитии студентов театрального вуза побывал?

- Выполнил. Побывал. Прикажете отчитаться?

Глафира Митрофановна на какое-то время выпала из процесса подслушивания: распереживалась. Да как же так? Мыслимое ли дело - дите малое под колеса бросать? Да еще про разговоры с боженькой… Разве Васечка может про это придумывать? Чего он в божеском понимает-то? В церкви небось ни разу не был, Святое Писание не читал, молитвы ни одной не знает. Сама Глафира особой набожностью не отличалась, все-таки с тринадцати лет в городе жила, где бога не признавали и не чтили, и в церковь не ходила, и посты не соблюдала - у Богдановых не принято было, и праздники все перезабыла уже, только Рождество да Пасху помнила. Однако же то, что успела впитать в родительской семье, частично сохранилось в ее душе в виде представления о том, что ежели не веруешь истинно, так и не смей о божественном рассуждать. Не знаешь, не понимаешь - и молчи тихонечко.

Внезапно она ощутила какую-то… не то обиду на любимца Васечку, не то досаду, что ли. Ведь это же надо, она к нему со всей душой, жалеет, сочувствует, а он, оказывается, вон какой… Ничего более внятного она сама для себя сформулировать не смогла, но остался в душе мутный нехороший осадок и от того, что услышала, и от того, что почувствовала.

В три часа, как и положено, подала обед. Сперва закуски - салат и заливное из судака, потом борщ с чесночными пампушками. От мыслей о погибшем мальчике и разговорах его души с богом она так и не отошла, посему пребывала в глубокой задумчивости и делала все автоматически, не глядя.

Васечка первым схватил горячую пампушку, жадно впился в нее зубами, зачерпнул ложкой дымящийся борщ, отправил в рот…

- Баба Глаша, что-то у вас сегодня с супом не то, - озадаченно произнес он. - Прокис, что ли?

- Да как прокис, когда с утра варила? - возмутилась Глафира Митрофановна. - Чего ты выдумал?

В этот момент Катерина тоже съела первую ложку и задумчиво покачала головой.

- Правда, Глафира Митрофановна, вкус какой-то странный. Может, вы по новому рецепту готовили?

- Ничего не по новому, как всю жизнь варила, так и сегодня. Может, сметана слишком кислая? Я пожирней брала, сорок процентов, она кислой не бывает, но, может, порченую подсунули. Глебушка, ну-ка ты скажи, ты еще сметану не клал, - обратилась она к Богданову.

Тот долго не решался попробовать, сперва принюхивался, поднеся ложку к самому носу, потом сделал маленький глоточек.

- Ты, Глаша, сама попробуй. - По его тону ничего понять невозможно, то ли вкусно ему, то ли нет. - Но мне кажется, с супом действительно не все в порядке.

Кипя от негодования, Глафира выскочила из комнаты, прошла в кухню, зачерпнула половником из кастрюли и сделала основательный глоток горячей жидкости.

Но прежде чем вкусовые рецепторы донесли информацию до мозга, наметанный глаз ее заметил крохотные пузырьки на поверхности разогретого борща - верный признак того, что варево действительно прокисло. Но как же это может быть? Ведь варила только сегодня… Помидоры - они, конечно, кислоту дают, и ежели б кастрюлю на ночь на плите оставили, то за сутки борщ мог и прокиснуть, не обязательно, но мог. Но чтобы за несколько часов, да осенью, а не в летнюю жару… Сроду такого не бывало.

- Ну что, Глафира Митрофановна? - послышался совсем рядом голос Катерины, которая появилась в кухне с подносом в руках. На подносе - три полные тарелки с борщом. - Убедились?

- Сама не пойму, - растерянно пробормотала старуха, - никогда в жизни у меня такого не было. Позор-то какой!

- Да что вы, ну какой в этом позор! Со всеми бывает.

Ничего страшного.

- Почему же он прокис-то?! - в отчаянии выкрикнула Глафира.

- В кастрюлю грязь могла попасть, вот и прокис. Не переживайте вы так.

- Так откуда же грязь-то возьмется, Катерина? У меня тут все стерильно, ты ж посмотри сама, все сверкает, нигде ни пылиночки, пол языком можно лизать, по несколько раз в день влажной тряпкой протираю.

- А овощи, Глафира Митрофановна? Вы в борщ картошку положили, свеклу, лук, капусту, они же с рынка, а не из стерилизатора, может, недоглядели где-то, грязь и попала.

- Я недоглядела?! - взвизгнула Глафира. - Это я-то недоглядела?! Ты что ж, намекаешь, что я слепая стала, никудышная? Да у меня зрение получше твоего будет!

И руки не дрожат, и глаза не подводят. Не моя вина, что борщ испортился - Ну хорошо, хорошо, не ваша, - примирительно улыбнулась Катерина. - Не надо так волноваться. Не ваша вина.