Читаем Снова умереть полностью

— Ты когда-нибудь об этом жалел? О том, что уехал из Вашингтона, чтобы быть со мной?

— Дай-ка подумать.

— Габриэль.

Он засмеялся.

— Я должен жалеть о том, что женился и получил самого чудесного ребенка в мире? Сама-то как думаешь?

— Думаю, множество мужчин не принесли бы такой жертвы.

— Продолжай почаще это повторять. Благодарная жена никогда не повредит.

Она снова взглянула на пролетающие мимо виноградники.

— К слову о благодарности, мы крупно задолжали маме за то, что она сидит с Реджиной. Думаю, стоит отправить ей коробку южноафриканского вина. Ты же знаешь, как сильно мама и Винс любят… — Она замолчала. Теперь, когда вернулся папа, в жизни Анджелы больше не было Винса Корсака. Она вздохнула. — Никогда не думала, что скажу это, но я скучаю по Корсаку.

— Очевидно, твоя мама тоже.

— Я плохая дочь, раз хочу, чтобы папа вернулся к своей потаскушке и оставил нас в покое?

— Ты хорошая дочь. Для своей матери.

— Которая меня не слушает. Она пытается осчастливить всех, кроме самой себя.

— Это ее выбор, Джейн. Ты должна уважать его, даже если и не понимаешь.

Так же, как она не понимала выбора Милли Джейкобсон затаиться в этом отдаленном уголке страны, так далеко от всего и всех, что она когда-либо знала. По телефону Милли ясно дала понять, что не приедет в Бостон, чтобы помочь следствию. У нее были четырехлетняя дочь и муж, которым она нужна, стандартные приемлемые отговорки, которыми женщина оправдывает свое нежелание признать реальные причины: она ужасно боится мира. Хэнк Андриссен назвал Милли призраком и предупредил их о том, что им ни за что не удастся вытащить ее из Тоувс-Ривер. Да и муж Милли никогда бы этого не допустил.

Именно муж первым встретил их на крыльце, когда они с Габриэлем подъехали к ферме, и взгляд на его красное лицо сказал Джейн о том, что впереди их ждет испытание. Кристофер ДеБрюн был крупным мужчиной устрашающего вида, как и описывал его Хэнк. Он был старше Милли на десять лет, его светлые волосы уже наполовину поседели, он стоял, скрестив руки, словно глухая стена мышц, удерживающая захватчиков. Когда Джейн и Габриэль вышли из своего арендованного автомобиля, он не спустился по ступенькам, чтобы поприветствовать их, ожидая, пока непрошеные гости подойдут к нему сами.

— Мистер ДеБрюн? — уточнил Габриэль.

В ответ последовал лишь кивок.

— Я специальный агент Габриэль Дин из ФБР. Это детектив Джейн Риццоли из департамента полиции Бостона.

— Они отправили вас двоих в такую даль?

— Это расследование затрагивает государственные и международные интересы. Поэтому задействованы разные ведомства.

— И вы считаете, все сводится к моей жене.

— Мы считаем ее ключом ко всему делу.

— И как это касается меня?

«Двое мужчин и слишком много проклятого тестостерона», — подумала Джейн. Она шагнула вперед, и ДеБрюн сердито посмотрел на нее, словно решая, как дать отпор женщине.

— Мы проделали долгий путь, мистер ДеБрюн, — спокойно проговорила она. — Прошу, можно нам поговорить с Милли?

С минуту он разглядывал ее.

— Она поехала за нашей дочерью.

— А когда она вернется?

— Через некоторое время. — Он неохотно раскрыл входную дверь. — Можете войти. Сначала мне нужно кое о чем предупредить.

Они проследовали за ним в фермерский дом, и Джейн увидела широкие дощатые полы и массивные потолочные балки. У этого дома была история в самом его каркасе: от перил, обтесанных вручную до старинных голландских плиток на камине. ДеБрюн не предложил им ни кофе, ни чая, бесцеремонно показав рукой на диван. Сам он устроился в кресле перед ними.

— Здесь Милли чувствует себя в безопасности, — сказал он. — Вместе мы построили хорошую жизнь на этой ферме. У нас есть дочь. Ей всего четыре года. А теперь вы хотите все изменить.

— Она могла бы все изменить в нашем расследовании, — сказала Джейн.

— Вы не знаете, о чем просите. После вашего первого звонка она почти не спит. Просыпается от крика. Она даже не выезжала из этой долины, а теперь вы ждете, что она поедет в Бостон?

— Департамент полиции Бостона присмотрит за ней, обещаю. Она будет в абсолютной безопасности.

— В безопасности? Вы хоть представляете, как ей сложно чувствовать себя в безопасности даже здесь? — Он фыркнул. — Разумеется, нет. Вы не знаете, через что она прошла в буше.

— Мы читали ее показания.