Читаем Снова убивать полностью

Секретарша покраснела как рак, отвела глаза и покачала головой. Наконец снова посмотрела на меня, но ничего не ответила.

Я задал другой вопрос:

– Тогда вот что скажите: давно ли Мьюр пытается вбить клин между ней и Перри?

Глаза ее снова потемнели, хорошо хоть она сама осталась нормального цвета. Она смотрела на меня с минуту, потом встала и так и стояла, комкая свой платок. Когда она заговорила, голос у нее дрожал, хотя она, похоже, этого не замечала.

– Не знаю, какое вам до всего этого дело, мистер Гудвин, но мне это неинтересно. Неужели вы не понимаете… не понимаете, какое это искушение для меня? Я могла бы просто сказать, что у мисс Фокс что-то было в руках. – Она стиснула в кулаке платок. – Да… Но я не сказала. Я еще пока себя уважаю… Я стараюсь вам отвечать, но ничего об этом не знаю, и я не верю, что Клара Фокс чья-то любовница. Ей это ни к чему, она умная. Про деньги я тоже ничего не знаю, но если у вас есть еще вопросы – давайте задавайте.

– Все, звонок. Уроки закончились, можно идти домой. Возможно, утром вы мне еще понадобитесь, хотя вряд ли.

Она побледнела так же мгновенно, как до этого покраснела. Она явно имела склонность к нервическим приступам. Я поднялся из кресла Перри, прошел через весь кабинет и открыл ей дверь. Она вышла, продолжая сжимать платок, попрощалась, а я остался один.

Пошарив в карманах, я обнаружил, что забыл сигареты, подошел к окну и стал изучать пейзаж. Как я и подозревал, тут нужно было не заниматься нормальной кражей, а играть в чьи-то грязные игры. С точки зрения бизнеса мне следовало топать назад и доложить Ниро Вулфу, что главы «Сиборд продактс» решили использовать нас как тазик, чтобы выстирать грязное белье. Останавливал меня лишь профессиональный интерес к мисс Кларе Фокс. Если воры уже научились вести себя до такой степени мило и сдержанно, мне следовало об этом знать. А если мисс Клара Фокс не воровка, значит ее хотят подставить, а кто-то должен же ей объяснить, что нельзя парковаться у пожарного гидранта. Настроение у меня портилось все больше и больше, и я снова ощупал карманы в поисках сигарет и снова их не нашел.

Я немного еще побродил по «кабинету мечты», поглазел в окно, поразмышлял, а потом вышел. В коридоре никого не было. Что было естественно, поскольку рабочий день закончился. Широкий длинный пустой коридор наполнялся сумраком, так как лампы почти все уже были выключены, а за окнами начинало темнеть. Двери шли по одной стороне, и последняя, в дальнем конце, двойная закрытая дверь вела в конференц-зал. Я услышал чье-то покашливание, повернулся и увидел мисс Воутер, которая сидела за столом в углу с журналом в руках.

Голосом, в котором явно чувствовался уксус, она произнесла:

– Я сижу и жду, потому что мистер Перри сказал, что вы, возможно, захотите со мной побеседовать. – Она была вся оскорбленное достоинство.

– Будьте любезны, подождите еще немного. Где кабинет Мьюра? – ответил я.

Она ткнула пальцем в одну из дверей, и я направился туда. Но когда я взялся за ручку, мисс Воутер взвизгнула:

– Туда нельзя! Мистер Мьюр вышел.

– Идите пожалуйтесь! – крикнул я в ответ. – Хотите прервать совещание – сходите в конференц-зал и доложите мистеру Перри. А я займусь своим делом.

Я вошел, закрыл дверь, нащупал на стене выключатель и зажег свет. Едва вспыхнула лампа, как открылась другая дверь, и на пороге появилась мисс Бэриш. Она стояла и смотрела на меня, не говоря ни слова.

– Мне казалось, я отпустил вас домой, – произнес я.

– Я не могу. – Цвет лица у нее остался прежний. – Когда мистер Мьюр здесь, мне нельзя уходить без разрешения. Он на совещании.

– Понимаю. Там ваш кабинет? Можно посмотреть?

Она отступила назад, и я вошел. Это была маленькая, аккуратная комнатка с одним окном и со всеми обычными вещами секретарши и стенографистки. Обшарив комнату глазами, я сказал:

– Не могли бы вы оставить меня на минуту здесь, пройти в кабинет, закрыть дверь и открыть и закрыть пару ящиков? Я хотел бы понять, что отсюда слышно.

– Я печатала, – ответила она.

– Да, конечно. Ладно. Выбросьте из головы. Покажите мне ящик, где лежали деньги.

Она вышла первая, подошла к письменному столу Мьюра и выдвинула ящик, второй сверху справа. Ящик был пустой, в нем лежала только пачка конвертов. Я открыл его, потом закрыл, потом еще раз открыл и закрыл; ухмыльнулся, вспомнив, как Перри предложил мне снять отпечатки. Потом я оставил ящик и побродил по кабинету. Кабинет вице-президента был поменьше и поскромнее, чем у Перри, но тоже далеко не клетушка. Я заметил одну деталь, вернее, даже три детали, показавшиеся мне необычными. На стенах не было ни портрета Авраама Линкольна, ни репродукции Декларации независимости, вместо них там висели в рамках три большие фотографии трех довольно приятных женщин. Я повернулся к мисс Бэриш, которая осталась стоять у стола:

– Кто эти симпатичные леди?

– Это жены мистера Мьюра.

– Неужели? Они что, все умерли?

– Не знаю. Сейчас у него жены нет.

– Надо же. Он сентиментальный человек?

Мисс Бэриш покачала головой:

– Мистер Мьюр впечатлительный человек.