Читаем Снова три мушкетера полностью

- Несомненно, - кивнул ректор, - он умен и обладает многими познаниями уже сейчас. Я согласен с вами, святой отец, он сделает карьеру в лоне святого ордена, если только...

- Если только сумеет обуздывать свое честолюбие и терпеливо шагать по тернистому пути, ожидающему любого члена братства Христова, - глухо отозвался настоятель.

- Это так, святой отец. Но я имел в виду другое.

- Что же?

- Как вы знаете, он оказывал прежде и оказал вновь некие услуги ордену.

- Безусловно, мне известно об этом. Оттого-то я и счел возможным сократить испытательный срок.

- Это справедливое решение, и я одобряю его всецело. Тем более что в коллегии его успехи весьма велики. Однако я хотел бы вернуться к теме нашего разговора...

Иезуит сделал паузу, как бы желая подчеркнуть важность того, что он собирается сказать.

- Выполняя в Туре поручение ордена, наш нынешний воспитанник невольно навлек на себя гнев коронованной особы. Пришлось принять свои меры, чтобы молодому человеку не причинили вреда, и укрыть его здесь, в Лотарингии, на которую пока все же не распространяется такая безграничная власть той особы, чей гнев, несомненно, разожжен ее министром.

- Противиться монаршей воле опасно, господин ректор. Вспомните судьбу своего коллеги Гиньяра <В/>1594 г. некто Шастель пытался заколоть короля Генриха IV, был схвачен и сознался, что вдохновлен на покушение ректором коллегии иезуитов Гиньяром. Шастель был казнен, Гиньяр тоже повешен.>.

- Верно. Но ведь a posteriori <Исходя/>опыта (лат.)> нам известно, что монархам еще опаснее противостоять... нет, не скромному ректору коллегии, а - ордену! - колюче улыбнулся иезуит.

- Amen! In nomine jesus domini pomnipotentis <Аминь/>! Во имя Иисуса, Господа всемогущего (лат.)>, - глухо отозвался монах.

- Хвала Всевышнему! Воинство Христово трудится во славу Божью на всех континентах. Но и враг не дремлет. Двадцать три года прошло с тех пор, как деятельность святого ордена была запрещена в Венеции, еще через шесть лет это случилось в отпавших Нидерландах. Богемия, Моравия, Венгрия - потеряны недавно. Список можно продолжить.

Настоятель что-то хотел сказать, но ректор коллегиума знаком остановил его.

- Я говорю только потому, что хочу подчеркнуть, сколь тревожна и изменчива ситуация. Caveant consules! <Пусть/>консулы (Берегитесь, будьте бдительны) (лат.)> Без сомнения, она известна вам.

Ректор снова помолчал.

- Вы, конечно, знаете о тайне магистров Мальтийского ордена иоаннитов, святой отец. Я имею в виду не самое тайну, но существование таковой.

Монах наклонил голову в знак того, что он понимает, о чем идет речь.

- Не мне рассказывать, какое значение придается овладению ключом к разгадке мальтийцев. И вот недавно из надежных источников я узнал, что в Нанси направляется дон Бонавентура.

- Если не ошибаюсь, это именно он был придворным астрологом императора Рудольфа Второго - кайзера Священной Римской Империи и короля Богемского?

- Вы прекрасно осведомлены, мастер.

- Все же не лучше вашего, мастер, - улыбнулся в ответ хозяин.

Гость также ответил легкой улыбкой.

- Я перебил вас и приношу свои извинения, - заметил настоятель. Прошу вас продолжать.

- Дон Бонавентура уже в преклонных годах, и здоровье его оставляет желать лучшего. Он мог предпринять это путешествие лишь в случае крайней необходимости.

- Что же ведет этого почтенного человека в Лотарингию?

- Скорее - не что, а кто.

- Итак?

- Новый монах вашего монастыря и наш новый воспитанник.

- Признаться, вам удалось озадачить меня, мастер.

- Вы будете еще больше озадачены, когда я скажу вам, по чьему приказанию приедет к нам испанец.

- Кто же направил в Нанси дона Бонавентуру?

- Horrible dictu <Страшно/>(лат.)>, но это... - Ректор коллегиума приблизился к хозяину кельи и произнес несколько слов ему на ухо.

- В это трудно поверить. Значит, дело серьезное?!

- Сейчас вы убедитесь в этом сами.

- Я слушаю вас, мастер.

- Молодой человек, о котором мы с вами говорим, был послан с письмом в Тур потому, что он умен, храбр и решителен; следовательно, он лучше многих справился бы с возложенным на него поручением. Но было, как мне кажется, еще одно соображение.

Монах вопросительно посмотрел на своего гостя.

- В Туре живет одна загадочная женщина, подруга дочери короля Филиппа Третьего и Анны Австрийской - нашей королевы, супруги нашего всемогущего и всемилостивейшего монарха.

Тонкая усмешка зазмеилась на лице иезуита, когда он произносил эти слова.

- Но ведь к ней-то и направлялся наш подопечный, - возразил монах.

- Вы правы, но усматриваете лишь следствие, не замечая причины, святой отец. Сейчас я говорю о коронованных особах. Эти особы редко отличаются выдающимся умом. Они, как правило, не имеют понятия об истинном величии Творца и тайнах созданной им Вселенной, которые да пребудут вечно.

- Amen! - отозвался монах.

- Но эта женщина - не такова. Она не королева, она - из Роганов, гордых Роганов, каждый из которых имеет право с высоко поднятой головой произнести: "Королем я быть не могу, герцогом - не желаю. Я - Роган!" Эту женщину зовут...