Читаем Снова наемник полностью

– А ты, Ржавый, ему самому все это скажи, – снова посоветовал Шериф. – Здесь можно всю ночь базарить. И что? Да ничего и чуть больше. Лично мне эта Галька, кем бы она ни была, до лампочки. Свое я с нее все одно получу. А уж вы решайте, кто чего хочет. И топайте, – Шериф зевнул, – я раненый, мне спать нужно.

– Сейчас уйдем, – прогудел мощного сложения громила. – Ты только вот что скажи: правда, что Колдун с Владивостоком войну начинает? Если да, то интересно знать, из-за чего?

– Фигаро, – немного подумав и решив, что может сказать, ответил Иван. – Есть там один такой оперник, перехватил партию пушнины. И деньги заграбастал. Как я знаю, при этом наших двоих завалили. Вот Колдун и послал Кэпа поговорить с этим самым певцом. Должен был я поехать, – он дотронулся до перебинтованного живота, – да не вышло. А Кэп – мужик тертый. Он сумеет и в накладе не остаться, и свое получить.

– «Фигаро здесь, – приятным сильным голосом пропел худощавый мужчина с бородкой, – Фигаро там…» – Прервавшись, взглянул на стоящего у двери Мюллера. – Павлик Гогин, – приветливо улыбнулся он. – Не думал, что встречу тебя как посланника Палусова.

– Я тоже не думал, – ухмыльнулся тот, – что ты станешь Фигаро.

– А что тебя так удивило? – засмеялся Фигаро. – Ты же всегда знал, что я напеваю эту арию. И согласись, делаю это к месту. Иначе ты не был бы здесь.

– Вообще-то да, – кивнул Мюллер. – Но, по-моему, ты перебрал лишнего. Паулюс…

– Знаешь, – поморщился Фигаро, – мне никогда не нравилось пристрастие полковника Палусова называться и называть своих людей именами фашистов. Это порой отталкивает от вас людей, тех, кто хотел бы быть с вами.

– У каждого свои пороки, – согласился Гогин, – но я здесь не за тем, чтобы обсуждать, кто как себя называет. Ты перехватил партию пушнины. Палусов потерял большие деньги. Зачем ты это сделал?

– Хотя бы ради того, – засмеялся Фигаро, – чтобы увидеть тебя. А если серьезно, я предлагал Палусову платить мне пять процентов от стоимости всей партии. Согласись, это мизер по сравнению с тем, что имеет он. Но, увы, – Фигаро с сожалением пожал плечами, – его обуяла гордыня. Я отдам партию, – улыбнулся он, – хотя бы из уважения к своему бывшему приятелю и не поставлю никаких условий. Но постарайся объяснить ему ситуацию: если партию накроет милиция или какая-то комиссия, расплачиваться придется мне. А ради чего я должен терять деньги и людей? – Он развел руками. – Уважение, конечно, хорошее качество, но в разумных пределах. Сейчас время реформ. Пока можно, все стараются заработать. Я не являюсь исключением. Так что будь добр и объясни популярно все это твоему хозяину. – Увидев, что Гогин доволен, Фигаро широко улыбнулся. – Извини, но я всегда называю вещи своими именами.

– Вот и Василий Антонович просил тебе напомнить об этом, – спокойно проговорил Гогин.

Узкое лицо Фигаро мгновенно побледнело.

– Что ты хочешь этим сказать? – сиплым от страха голосом спросил он.

– Странно, ведь ты всегда был понятливым человеком, Ляхович, – усмехнулся Гогин. – Я не думаю, что это понравится тем, кто сейчас на тебя молится. Это не пользовалось уважением ни в какие времена.

– Подожди, ты хочешь сказать…

– Я уже сказал. А сейчас, – Гогин взглянул на часы, – извини, но я должен уехать.

– Но у него ничего нет, – неуверенно проговорил Ляхович. – Он блефует.

– Ты прекрасно знаешь, что Василий Антонович никогда не блефует, а говоришь это, стараясь успокоить себя. В общем, Фигаро, выбор за тобой. Если Василий Антонович потеряет всего лишь несколько миллионов, то ты… – Многозначительно замолчав, Гогин вышел.

– А где гарантия, что он не потребует еще что-то?! – воскликнул Фигаро.

– Но до этого он от тебя ничего не требовал. – Гогин вернулся.

– Хорошо, – поморщившись, согласился Фигаро. – Я верну…

– А кроме этого, – не терпящим возражений тоном перебил его Гогин, – ты воспользуешься своими связями в Симферополе. Надеюсь, помнишь Ваньку. Твои люди должны связаться с ним послезавтра. Шхуна-бар «Эспаньола».

Широко раскрыв глаза, Фигаро беззвучно шевелил губами.

– Палусов все равно попросил бы тебя об этом, – продолжил Гогин, – но ты сам виноват в том, что он заставляет тебя это делать. А так как сейчас время рыночных отношений и всякая работа оплачивается, двадцать процентов от стоимости партии перехваченной пушнины – твои. И еще: не вздумай преподнести это своему брату в выгодной для тебя форме, ведь ты мастак на подобные штуки. Так вот, Василий Антонович предупреждает: твоему брату будет интересно знать истинного виновника гибели его отца. Вот так-то, Павлик Морозов. – Рассмеявшись, Гогин вышел.

– Ты уверен, что узнаешь его? – спросил Федор. Расслышав волнение в его голосе, Юрист удивленно взглянул на друга.

– Абрек описал его внешность, – успокоил его Павел.

– Смотри внимательно, – сказал Федор, – мы должны взять Туза!

– Если он придет с пятеркой «горилл», – пробормотал Павел, – то скорее всего нас всех заберет скучающая без дела милиция. – Он кивнул на патрульных, лениво помахивающих дубинками. И тут же приглушенно добавил: – Он.