Читаем Снишься мне полностью

Серенити была не уверена, должно ли ей быть стыдно, что ее похвалила восьмилетняя или должна гордиться собой, что все поняла и не стала просто говорить ребенку, что никакого Песочного человека не существует.

— Дайр сказал, что его работа — вносить предложения в сон человека, чтобы помочь принять решение идти в направлении, которое Создатель предназначил для них. Он сказал, что не может заставить их принять решение, но он может влиять на них так, что выбор кажется их собственным.

— Могу я спросить, как ты стала такой умной и зрелой для восьмилетней? — перебила Серенити.

— Мама говорит, что у меня старая душа, — сказала ей Эмма.

— Ну, твоя мама видимо хорошо поработала, воспитывая тебя, — сказала ей Серенити.

— Ну, хм, — Эмма вдруг стала очень похожа на восьмилетнюю. — Я прошла тест на знание почти всех предметов на уровне колледжа. Теперь мы можем вернуться к Дайру, потому что у нас нет всего времени в мире, мы должны проснуться, в конце концов.

Серенити решила не касаться этого комментария. Хотя Эмма только что намекнула на то, что она спит и как-то является частью сна Серенити, это было слишком трудно осознать.

— Пожалуйста, продолжай, — попросила она девочку.

— Дайр не может сказать людям, на которых ему указали, почему они должны двигаться в определенном направлении, и говорит, что часто и сам доподлинно этого не знает. Все, что он может сделать, это дать им сон в надежде, что тот заставит их исполнять волю Творца.

— Ух ты, — выдохнула Серенити. — Никакого давления со стороны Песочного человека, да?

— Да, я бы не хотела такую работу. Представь, если бы ему указали на кого-то, кто должен изобрести что-то вроде лекарство от рака и тот выберет неправильный путь.

Серенити не знала, верила ли она хоть слову из того, что говорила Эмма, но на мгновение она допустила возможность того, что Дайр был реальным, и подумала, насколько сложным было его существование. Она задавалась вопросом, чувствовал ли он ответственность, когда указанный человек делал неправильный выбор, и из-за этого случалось что-то ужасное. Как сказала Эмма, она бы не хотела такую работу.

— Мое время вышло, — внезапно сказала Эмма, вставая. — Помни, ты не обязана делать то, к чему тебя принуждает Песочный человек. У тебя на самом деле есть выбор.

— Но, какой ценой? — спросила Серенити.

Эмма пожала плечами.

— Может быть, мир во всем мире или решение вопроса глобального потепления, хотя мама говорит, что все это враки.

Серенити рассмеялась. Эмма помахала ей и направилась к дверям клиники. Прежде чем дверь полностью закрылась, Серенити выбросило из сна, и она распахнула глаза навстречу утреннему свету, льющемуся из окна. Девушка села в кровати и слова Эммы эхом отдавались у нее в голове: «Может быть, мир во всем мире». Как сказала маленькая девочка, приходилось платить определенную цену, если человек делал неправильный выбор — не следовал сну. Было ли это справедливо и для нее? Если Серенити решит оставить Йеллвиль, чтобы следовать за своей мечтой, последствия могли бы быть немаленькими. Поскольку, по мнению восьмилетней в ее сне, Песочный человек приходил только к тем, кто должен был повлиять на ход истории в значительной мере.

— Песочный человек? — сказала она с раздражением, позволив пройти моменту паники. Она, в самом деле, собиралась основывать свои решения на том, что ребенок сказал во сне о детской сказке? Возможно, этот сон был просто ее подсознательным способом борьбы с чувством вины, которое преследовало девушку из-за отъезда. Может быть, какая-то маленькая ее часть хотела остаться, потому что не желала оставлять Дарлу и Уэйна на произвол судьбы.

Глубоко вдохнув, что заставило ее щеки надуться как у иглобрюха, она откинула одеяло и встала с кровати. Серенити подняла руки над головой и, выгнувшись, потянулась. Впервые за шесть дней, она проспала всю ночь. Девушка наконец-то просто погрузилась в сон и позволила ему идти своим чередом. Хотя не чувствовала себя полностью отдохнувшей, она не стала бы жаловаться. По крайней мере, темные круги под глазами исчезли, заметила Сара, когда прошла мимо зеркала на комоде в сторону ванной комнаты.

После душа, одевшись, и приручив дикие, длинные пряди, она направилась вниз на завтрак, чтобы обнаружить записку рядом с густо политыми бисквитами. Записка гласила: «Ушла на работу пораньше, чтобы развесить рождественские украшения. Ешь завтрак и хорошего дня! С любовью, тетя Дарла».

— Как будто меня надо уговаривать поесть бисквиты с соусом, — пробормотала она себе под нос, запихивая сладкую вкуснятину в рот. Пока Серенити ела, сознание освежало в памяти разговор с Эммой.