Читаем Снимается кино полностью

Аня вновь поднимает трубку начинает набирать номер телефона. Ирина (выходя). Аня, освободи, пожалуйста, телефон.

Аня молча кладет трубку и выходит, но Ирина не решается звонить сразу. Она расхаживает по коридору и что-то обдумывает.

Надежда Леонидовна . Аня загорела…

Ирина (расхаживая). Вы были на студии, тетя?

Надежда Леонидовна . Да. Мы договорились с Кириллом Владимировичем. Он просил, чтобы я зачем-то пришла к режиссеру.

Ирина . И зачем же он вас так просил?

Ирина подходит решительно к телефону, снимает трубку

Да. Я получила рукопись от машинистки. Я хочу дать тебе прочесть.

Ирина (положила трубку на рычаг, снова расхаживает). Тетя, почему вы занимаетесь не своим делом? Вы не можете написать книгу о Рашель, это совершенно ясно…

Надежда Леонидовна . Почему уж так ясно?

Ирина . Потому что вы не знаете, о чем нужно сейчас писать.

Надежда Леонидовна. Но Толстой говорил…

Ирина (привычно). Вы не Толстой.

Надежда Леонидовна . Но я хотела там написать…

Ирина (механически). Это не читается.

Надежда Леонидовна (отчаянно). Но ведь ты еще не читала!

Ирина ( затверженно). Это демагогия. ( Опомнившись) Простите, тетя, я думала о своем. Но, поверьте, я знаю, что вы можете и чего вы не можете. (Продолжая расхаживать и обдумывать) Ну, так о чем же вы хотели написать?

Надежда Леонидовна . Я хотела написать о трагической актрисе. О Рашель – символе яркого театра. Мы все научились быть правдивыми и настолько простыми, что искусству стало скучно. Оно зевает. Оно становится похожим на диетическую столовую. Украден пафос, и взлет, и скорбный рот трагического актера. А вместо них – застенчивый шепот. Но шепот не потрясает. Талант властвует на взлете, он на пределе виден. Есть страсть, есть яркость, и есть необычайные слова, похожие на спелые плоды. Когда они падают, слышно, как вздыхает земля. Ты не слушаешь?

Надежда Леонидовна молча уходит.

(Решительно набирает номер) Аверкий Борисыч?.. Да, это я… Ну что вы скажете о сегодняшнем худсовете? (Выслушивает) Знаете, если совершенно честно говорить, мне этот фильм… не то чтобы… не нравится… Нет, он мне нравится, но не очень. Да… но не поддержать его в этой ситуации я не могла, и поэтому я пришла. И знаете, я немного тревожусь: а вдруг не прочлось, что я «за»? ( Выслушивает) Так-так… (Радостно) По-моему, тоже прочлось. Вы заметили, как я сухо поздоровалась с этим Трофимовым?.. Заметили, да. А потом с каким лицом я его слушала?.. По-моему, тоже, это было очень заметно… Вот именно… А как я с ним попрощалась?.. Значит, все это было заметно?.. Ну вы меня утешили… Ну хорошо-хорошо, я успокоилась… Ну, звоните, звоните, дорогой… (Вешает трубку; набирает новый номер) Да, Гаврила Захарыч, это я… Честно говоря, с самого начала фильм мне не очень понравился, то есть понравился, но не так чтобы «ах-ах!». Но я все-таки сочла своим долгом… (Выслушивая ответ) Да-да-да… и я решила тоже его поддержать. И знаете, о чем я тревожусь? А вдруг не совсем было ясно, что я «за»! (Выслушивая) Значит, это было понятно. А вы заметили, как я поздоровалась и попрощалась? (Выслушивая ответ) Ну, знаете, у меня от сердца отлегло. Ну, звоните, звоните, дорогой!

Звонок. Ирина открывает входную дверь. Входит Кирилл Владимирович. Она здоровается с ним. И тут же звонок по телефону.